Шашлык из козла отпущения

Остальные машины давали им дорогу, люди, спешащие по своим делам, останавливались и глядели вслед. На крыше первой машины были прикреплены траурные ленты.

Надежда Николаевна стояла близко к проезжей части, поэтому, когда первый джип поравнялся с ней, она увидела, что творится внутри машины. Рядом с водителем сидел пассажир, в котором она с изумлением узнала того самого мужчину, с которым познакомилась вчера в парке. Как его звали? Кажется, Сергей Сергеевич. Только тогда на нем был светлый плащ и шляпа, а сегодня – строгий черный костюм.

Процессия проехала мимо.

– Кого это хоронят? – спросила Надежда Николаевна у старухи в детской панамке.

– Не хоронят, а поминают, – строго ответила старуха, – день памяти сегодня по невинноубиенной Катерине…

– А этот… Сергей Сергеич тут при чем?

Надежда и сама не знала, для чего расспрашивала старуху.

– Здрасте-пожалста! – удивилась та. – А кому и поминать-то, как не ему, когда его дочка десять лет назад погибла!

– Вот оно что… – вздохнула Надежда.

– У каждого свое горе, – философски ответила старуха и пошла своей дорогой. Надежда последовала ее примеру.

Галка встретила ее ужасно недовольная. Она озверела, сидя в четырех стенах, и теперь ей и яблоки были кислые, и груши жесткие, и вообще хотелось крепкого кофе и на свежий воздух. Поэтому Галка злилась на Надежду, которой все это было доступно. Надежде Николаевне изменило ее обычное хорошее настроение, и она ответила на Галкины выпады ехидным замечанием.

Тут же разразился скандал. Подруги покричали немного друг на друга, пока Надежда не опомнилась первая.

– Слушай, я же все равно не могу уехать, – сказала она.

– И то верно, – вздохнула Галина, – и так тошно, так тут еще это убийство на нашу голову…

После обеда Галка прилегла соснуть, а Надежда спустилась вниз, чтобы попросить на ресепшен какую-нибудь книжку. Хоть и спала она плохо нынче ночью, однако днем спать не могла, с детства у нее такая особенность, воспитательницы в детском саду, бывало, ругаются, а сделать ничего не могут.

В холле было тихо, Аня ушла, и на ее месте сидела та самая светловолосая девушка, что вбежала утром с вылупленными от испуга глазами, увидев у порога мертвое тело. Надежда Николаевна прочитала на бейджике, что зовут ее Ниной.