Резидент на поводке

Он попятился, завертелся волчком, размахивая своей дерматиновой папочкой, и закричал на мерзкое животное:

– Пошла вон! Гадкая зверюга! Помогите! На живодерню тебя отправлю!

В ту же секунду откуда-то из-за спины Артемия Васильевича выдвинулся пожилой бомж, до самых глаз заросший грязной кудлатой бородой. Это был тот самый бомж, которого Волопасов в последнее время то и дело замечал на своем жизненном пути.

– Ты что же, гад, собачку обижаешь? – прорычал бомж, угрожающе насупившись и надвигаясь на Волопасова.

Волопасов побледнел, покраснел и снова побледнел. Потом его лицо покрылось разноцветными пятнами.

Он втянул голову в плечи и медленно отступал, не сводя глаз с ужасного бомжа.

– Помогите… – проговорил он едва слышно, ни на что уже не надеясь.

И надеяться действительно было не на что.

Только что по улице спешили по своим делам десятки людей – торопливые курьеры с рюкзаками и заплечными сумками, бодрые моложавые пенсионерки с объемистыми тележками, молодые мамаши с яркими колясками – а теперь улица как будто вымерла, на ней не осталось никого, кроме Волопасова и его врага.

– Помогите!.. – еще раз пискнул Волопасов, прижимаясь спиной к стене дома.

– Патологоанатом тебе поможет! – рявкнул бомж и несильно стукнул Артемия Васильевича в лоб.

Волопасов охнул и повалился на тротуар.

Когда он пришел в себя, вокруг него кружком стояли несколько прохожих. На тротуаре перед самым лицом Артемия Васильевича валялись предметы его маскировки – клоунская кепка, отклеившиеся усы и круглые очки без одного стекла.

Только дерматиновая папочка бесследно исчезла.

– Плохо человеку стало, нужно «скорую» вызвать! – подала голос какая-то сердобольная женщина средних лет.

– Да напился он в сосиску, вот и все дела! – опроверг ее крепкий краснорожий дядька.

– А даже если и выпивши человек, так что же – без помощи его оставить? – не сдавалась женщина.

– Вот сама ему помощь и оказывай, если больше делать нечего!

– И окажу! – Сердобольная женщина выдвинулась из круга, намереваясь помочь Волопасову подняться на ноги.

– Ишь какая! – вступила в разговор еще одна женщина, пополнее и пониже первой.