Шаг над пропастью

И не злить меня понапрасну, потому что если дойдет дело до открытой вражды, то ей против меня не выстоять ни раунда.

После этих слов свекровь посмотрела мне в глаза и поверила. С этого дня в доме настал относительный покой, а я окунулась в заботы о муже и собственной карьере.

Потихоньку я сумела убедить Антона, что бесшабашный мальчишеский вид хорош не всегда, может и надоесть. Я постригла его в своем салоне, помогла выбрать соответствующую одежду. После нескольких визитов к моему же стоматологу его улыбка стала ослепительной.

Мои заботы незамедлительно принесли свои плоды – Антона взяли в кулинарное шоу. Там стареющая телезвезда делала вид, что готовит экзотические блюда, а Антон должен был делать вид, что их пробует и ему все безумно нравится. При этом еще и разговаривать. Все же по сравнению с рекламными роликами это был хоть какой-то прогресс.

Пристроив мужа и утихомирив свекровь, я окунулась в работу. Все шло неплохо, пошел второй год нашего брака. О ребенке мы с мужем по общему согласию даже не заговаривали – не время.

Все рухнуло меньше месяца назад, в мае, как раз после моего двадцать восьмого дня рождения. Говорят же, кто в мае родится – намается. Как-то я раньше не верила пословицам. Выходит, зря.

Но тогда я не подозревала, что над головой моей сгущаются тучи. Я подарила себе на день рождения новую машину – красную «Мазду» – и пригласила мужа и свекровь в ресторан. Вроде бы неплохо посидели.

Ирина осторожно открыла дверь и остановилась за спиной художника, боясь побеспокоить его случайным звуком, шорохом, самим фактом своего присутствия.

Алоиз стоял перед мольбертом и наносил по нему удар за ударом, как будто в его руке была не кисть, а шпага или меч.

Наконец он остановился, отступил на шаг от мольберта, опустил руки.

Только теперь женщина решилась напомнить ему о себе.

– Ты звал меня?

– Да, я хочу, чтобы ты взглянула на нее.

Алоиз отступил в сторону, и Ирина увидела на холсте лицо. Женское лицо. Смуглая кожа, чуть приподнятые скулы, удлиненные глаза и густые темные волосы.

Ирина неожиданно почувствовала укол ревности. Это лицо было ярким, выразительным, женственным. Чего нельзя сказать о ней самой…

Впрочем, кто она такая, чтобы ревновать? Ученица, послушная исполнительница воли Алоиза, не более того!

– Кто это? – спросила она, стараясь не выдать голосом своего волнения.

– Это та женщина, о которой я говорил тогда, во время встречи с адептами. Запомни ее лицо.