Шалаш в Эдеме

Так я провела еще полчаса, попеременно то стуча зубами от холода, то скрипя ими от злости, но наконец не выдержала, слезла со стола и подкралась к двери.

Дверь была прикрыта неплотно, я еще расширила щелку и осторожно выглянула.

Через эту щелку мне была видна небольшая комната. Пара стеллажей, узенькая кушетка и холодильник. За письменным столом сидела высокая строгая женщина средних лет – надо полагать, та самая знаменитая Раиса Кондратьевна. На столе перед ней горела лампа под зеленым абажуром, возле стола стоял масляный радиатор.

Как ей, наверное, тепло! А она, зараза, еще кутается в шерстяной платок!

Незаметно мимо этой тетки не проскочишь. Входная дверь, единственный путь на свободу, находится прямо у нее за спиной. А если она меня увидит – еще, пожалуй, в обморок грохнется… хотя по ней не скажешь, что она такая слабонервная! А если даже и упадет в обморок, мне наплевать, еще даже и лучше – не будет мешать! В любом случае дольше терпеть холод покойницкой я просто не в состоянии… Хоть босиком домой побегу!

Я уже собралась было распахнуть дверь и выскочить наружу, как вдруг раздался громкий требовательный звонок.

Тетка в платке поднялась, подошла к входной двери, наклонилась к глазку и спросила недовольным голосом:

– Ну, кого там еще черти принесли?

– Открывай, хозяйка! – послышалось из-за двери. – Принимай еще одного постояльца!

Женщина привычно дернула засов, распахнула железную дверь.

В маленькую комнатку ввалились двое здоровенных мужиков в белых халатах.

– Эй, а вы из какой бригады? – забеспокоилась тетка. – И где ваш покойник? И где документы на него?

– Насчет покойника не беспокойся! – пробасил один из пришельцев. – Покойник сейчас будет, а документы – вот они!

С этими словами он вытащил из кармана небольшой темный флакон и брызнул чем-то в лицо тетке. Та охнула и рухнула на кафельный пол.

Мужчина наклонился, подтащил женщину к столу и привалил к нему, как мешок картошки.

– А теперь – быстро! – проговорил он, повернувшись к своему спутнику.

Уж на что мне было холодно в мертвецкой, но тут я еще больше похолодела от страха.

Только что на моих глазах убили человека… если даже не убили, а только временно отключили – все равно, это наверняка самые настоящие преступники, а я – свидетель… а свидетели, как известно, долго не живут. Как только они меня обнаружат – моя песенка будет спета.