Шалаш в Эдеме

– Я – при машине, покойников не касаюсь…

Чувствовалось, что разговоры такие ведутся между ними часто и собеседники привыкли, отвечают друг другу по инерции, без особенной обиды. Машина развернулась и встала. Санитары споро подхватили мои носилки и вынесли на улицу, потом заскрипела дверь, и даже через одеяло пахнуло ужасным запахом – сладковатым, тошнотворным и еще какой-то ядовитой химией.

– Раиса Кондратьевна! – уважительно крикнул Николаша. – Принимайте жмурика!

– Сколько раз говорила, – раздался рядом низкий хриплый голос, – при мне покойников никак не обзывай.

– Да какая разница? – тараторил Николаша. – Что это вы, Раиса Кондратьевна, вечно ко мне придираетесь, вечно прикапываетесь. То не так и это не этак!

Между делом они ловко переложили меня на ка – талку, причем я замерла, вытянувшись и прижав руки плотно к телу, чтобы не болтались. Голоса Николаши и неизвестной мне Раисы Кондратьевны отдалились, слышалось только пыхтение Вовы.

– Приехали! – шепотом сказал санитар. – Конечная, просим освободить вагоны!

В большом помещении было темно, только далеко в стороне под потолком светила лампочка вполнакала в самодельном жестяном абажуре. И в этом неверном слабом свете я разглядела столы, прикрытые белыми простынями. Простыни были короткие, столы тоже, так что торчали голые ноги, и у некоторых были привешены к большому пальцу картонные бирки.

– Полезай сюда! – Вова кивнул на ближайший стол, соседний с ним был занят огромным, как гора, телом. – Раздевать я тебя не буду, Кондратьевне скажу, что все тип-топ, она не придет проверять. А уж если придет, то сама с ней разбирайся, мы ни при чем…

Я покосилась на фиолетовые босые ноги на соседнем столе и совсем пала духом.

– Поздно пить боржоми, – наставительно сказал Вова, – когда почки отвалились.

Он прикрыл меня простыней и вышел, прихватив одеяло, поскольку оно подотчетное, и Васильич с него голову снимет, если казенная вещь пропадет.

Еще некоторое время был слышен гогот Николаши, потом хлопнула дверь, видимо, санитары отправились продолжать трудовую вахту. Я было забеспокоилась, что теперь Кондратьевна явится проверять покойницкую, но никого не было.