Секрет золотой карусели

– Сегодня еще одной выставкой, понимаете ли, никого не удивишь… – говорил старикан, любовно оглаживая бороду, – выставки, понимаете ли, открываются одна за другой, как эти, понимаете ли, грибы после дождя… эти, знаете, боровики, подосиновики, лисички, белые грузди… о чем это я? Ах да… о выставке… так вот, теперь выставки часто открываются, но никого не интересуют, а почему? Потому, понимаете ли, что у них нет главного – у них нет этой… концепции! – Он с важным видом поднял кривой указательный палец. – А у этой выставки она есть! И какая же, вы спросите, у нее концепция? А вот какая: эта выставка посылает нам всем сигнал, даже, понимаете ли, месседж, не побоюсь этого иностранного слова, что жизнь проходит, а искусство остается… и мы с вами являемся, понимаете ли, адресатами этого месседжа…

Тут кто-то осторожно тронул меня за руку.

– Тс-с… – Мишка прижал палец к губам. – Идем со мной. Только тихо.

И он потянул меня в самый дальний угол зала. Через минуту открылась дверь, и появился тот самый щуплый мужичок, что помогал Милане развешивать картины.

По-прежнему седые волосы его были завязаны в хвост, и надеты на нем были те самые вылинявшие джинсы, только по случаю открытия выставки он нарядился в белую рубашку. И даже прикрепил к воротнику галстук-бабочку, как заправский официант. В руках мужичок держал поднос, уставленный бокалами с шампанским.

Увидев, как шампанское искрится в свете люстры, я поняла, что это именно то, чего мне в данный момент не хватает.

Мишка подмигнул мне, и мы ловко сняли по бокалу, после чего он отправился общаться со своими собратьями и обниматься с художницами, а я была перехвачена девицей с фотоаппаратом на предмет интервью.

Давать интервью мне совершенно не хотелось, потому что, откровенно говоря, нечего было сказать. Пока девица щелкала фотоаппаратом, я стояла, глупо улыбаясь на фоне собственной картины.

И тут рядом со мной появился тот самый мужчина, который спас меня от мерзавца в переулке. Ну да, точно он, его длинное лицо и трехдневная щетина на щеках. Пальто он оставил в гардеробе, и теперь на нем был стильный пиджак. Точнее, появился он рядом не со мной, а с картиной и уставился на нее в непритворном восхищении.