Роковая монета

Мария заметила, что, когда к ней подошел муж, он не стал утешать ее и гладить по плечу, а вместо этого наклонился и сказал что-то на ухо, причем лицо его было перекошено от злобы…

Но никакого скандала не случилось. Ольга кивнула и оглянулась на Марию, а та едва успела отвести взгляд.

Полицейский катер подошел к лайнеру, и несколько бравых мужчин в униформе поднялись по трапу. Дон Франсиско встретил их и коротко переговорил, после чего всех пассажиров попросили разойтись по каютам.

Немецкие полицейские несколько часов обыскивали корабль, потом небольшими группами приглашали пассажиров в большую гостиную на третьей палубе, где проверяли их документы.

На это ушел целый день, и вечером дон Франсиско сообщил, что стоянка в Киле отменяется, поскольку корабль должен следовать дальше по маршруту.

Все устали и были расстроены, но Ольга буквально вышла из себя, так что Игорь с трудом смог ее успокоить. Схватив жену за руку, он потащил ее в каюту, причем было видно, что ей больно.

– Лопнуло терпение у мужика, – сказал Иннокентий Павлович, глядя им вслед.

Мария поежилась от таких слов, а профессор усмехнулся:

– Иногда это бывает необходимо. Порой дама сама нарывается, разве не так?

– Не знаю, меня никто никогда не бил, – сухо сказала Мария, – ни родители, ни муж…

– Ах, значит, вы были замужем? – протянула подошедшая неслышно Алена. – И что, он вас бросил?

«Не твое собачье дело!» – Мария постаралась как можно яснее выразить это глазами.

Алена фыркнула, стало быть, дошло.

В качестве слабой компенсации за ужином всех пассажиров угостили бесплатными коктейлями, и лайнер отправился дальше по маршруту.

Через два дня лайнер вернулся в Петербург.

Любимый город традиционно встретил прибывших небольшим дождичком, но Мария решила не обращать внимания и даже зонтик не стала доставать, а просто накинула капюшон куртки.

Направляясь в сторону трапа, она столкнулась с Глебом.

– Увы, все в этой жизни кончается! – проговорил тот, улыбаясь.

Мария отвернулась. С тех пор, как три дня назад произошло убийство, она избегала Глеба. И не только его. Не хотелось никого видеть, перед глазами стояло жуткое лицо Елены Юрьевны с вытаращенными глазами и высунутым языком. Надо же, а Мария еще завидовала веселой вдове! Ее бриллиантам, ее независимости, а самое главное – ее непоколебимой уверенности в завтрашнем дне! И вот такой конец. Сейчас Марии было очень стыдно.