Проклятие призрачного воина

В этом альбоме хранились удивительные фотографии, словно тронутые туманом времени, – дамы в шляпках с вуалями, господа в смешных сюртуках…

Бабушка смотрела на этих людей как на хороших знакомых и рассказывала Симе истории из их жизни так, как будто эти истории случились только вчера.

Потом она спохватывалась, восклицала в притворном ужасе, что пирожки, наверное, сгорели, и бежала на кухню. Пирожки у нее никогда не подгорали, они получались румяные, с чудной ароматной корочкой, и бабушка с внучкой пили чай из больших темно-синих чашек с этими пирожками и с удивительным маковым печеньем, какого Сима не пробовала больше нигде и никогда.

Когда бабушка умерла, выяснилось, что она оставила свою комнату Симе, и Сима, которую тогда обуяло стремление к самостоятельности, переехала в нее. Хотя, признаться, и выбора-то у нее особого не было. Не переезжать же к матери в загородный дом к черту на кулички?..

И вот она снова стояла в этой комнате…

Прежде бабушкина комната казалась ей очень большой и красивой, полной каких-то таинственных уголков, где можно было так замечательно прятаться.

Мебель была старая и самая простая – шкаф, комод, диван с продавленными пружинами. На стене висело мутноватое зеркало в деревянной раме, кое-где проеденной жучком. Когда Сима жила здесь, она только-только начинала работать, у нее не было денег на то, чтобы сделать хоть какой-то ремонт и сменить обстановку.

В общем, картина складывалась безрадостная.

Она оказалась в мрачной коммуналке, с работы ее чуть не уволили, да еще и полиция проявляла к ней нездоровый интерес…

Не успела Сима как следует себя пожалеть, как в дверь деликатно постучали.

– Симона! – донесся из коридора голос Тимофея. – Ты там жива?

– Я в порядке, дядя Тимоша! – ответила она недовольно.

– А если жива, так приходи ко мне чай пить! У меня к чаю сырники есть, очень вкусные.

Сима неожиданно почувствовала зверский голод. Да что же это такое? Обедала же сегодня в итальянском ресторане с Кириллом! Наелась под завязку, а вот поди ж ты, такое чувство, что сто лет голодала. Нет, определенно, это нервы. Надо брать себя в руки, а то можно и растолстеть.