Потусторонним вход воспрещен!

– Наверное, сейчас поедем… – с надеждой в голосе проговорила Галина Ивановна.

– Разрешите продолжить проверку? – отчеканил сержант, повернувшись к ней. Кажется, он окончательно свыкся с высоким званием пассажирки.

– Разрешаю, сержант! – ответила та и, едва дверь захлопнулась за полицейскими, повернулась к Надежде:

– Странно, однако, – поезд остановился, и тут же – убийство…

Диван под Надеждой снова вздрогнул, но на этот раз вздрогнула и посуда на столе, и зеркало на стене, лязгнули стыки между вагонами, и поезд медленно двинулся вперед.

– Ну, слава богу, наконец поехали… – вздохнула Галина Ивановна и снова принялась переодеваться ко сну.

На этот раз Надежда даже не пыталась заснуть: к стуку колес, к духоте, к сонному бормотанию попутчицы прибавилось сознание того, что под ее диваном, неудобно скорчившись, лежит живой человек.

Спустя примерно час, убедившись, что со стороны Галины доносится ровное сонное дыхание, изредка перемежающееся тихими музыкальными всхрапами, Надежда свесилась с дивана, приникла к щели рундука и прошептала:

– Ну, как ты там?

Дыхание Галины затихло, и генеральша хорошо поставленным голосом проговорила:

– Нормально!

Надежда замерла, испуганно глядя на соседку.

Больше попыток разговаривать с Виктором Надежда не предпринимала. Заснуть она тоже не смогла, так и пролежала до утра, ворочаясь с боку на бок и прислушиваясь к доносящимся из рундука звукам. То ей казалось, что она слышит дыхание Виктора, то все затихало, и она в панике замирала, думая, не умер ли он там от удушья.

Действительно, если даже в купе была немыслимая духота, то трудно было даже представить, что чувствует скорченный и запертый в диване человек…

«И почему это должно было случиться именно со мной? – обреченно думала Надежда. – Подумать только, в Москве я не была несколько лет. И как только собралась навестить родственников – появляется Витька Бегунов, с которым мы не встречались лет двадцать, да не один, а с девицей, девицу тут же убивают, а Витька просит меня о помощи.

Тут перед мысленным взором Надежды предстал разгневанный муж, как это часто бывало, когда Надежда Николаевна попадала в разные неприятности. Ибо муж ее, Сан Саныч, был твердо уверен, что все неприятности Надежда навлекает на собственную голову своим легкомысленным поведением. Она вечно суется куда ее не просят, понукаемая своим феноменальным любопытством.