Проделки небожительницы

– Это ученый, который первым расшифровал шумерские надписи, – милостиво пояснила тетя Вася, – каждый школьник…

– А у нас каждый школьник знает, кто такой Билл Гейтс! – невежливо перебила ее Надежда. – Ему это нужнее. А вы знаете, кто это такой?

Вопрос был провокационный, но хитрая старуха сделала вид, что не расслышала его.

– И вот, – продолжила она как ни в чем не бывало, – обещали мне оплатить дорогу и проживание в гостинице, но, как водится, потом оказалось, что денег нету, и пришлось мне ехать на свои, кровные.

А так бы я вас не обеспокоила, – она покосилась на Надежду.

– Что вы, тетя Вася, – забормотала пристыженная мать, – живите сколько хотите, место у меня есть…

– И на том спасибо! – припечатала зловредная старуха.

Надо отдать ей должное: тетя Вася была подвижна, легка на подъем и ела, что дают, так что, наскоро перекусив, Надежда на пару с престарелой искусствоведшей отбыли в Эрмитаж, причем Надежда заранее сочувствовала сотрудникам отдела искусства Древнего Востока.

Очаровательная блондинка в кремовом свободном пальто бросила белый «Мерседес» в ближайшем от ювелирного магазина переулке, прошла два квартала пешком и села в весьма подержанную бежевую «девятку». Водитель «девятки» уже успел снять и выбросить рабочий комбинезон и засаленную кепочку, и теперь о скандальном работяге, грозившемся раздавить бульдозером чужой джип «Лендкрузер», напоминали только жиденькие усики и совершенно невыносимые бачки.

– Ну? – произнес он и, внимательно глядя на дорогу, протянул руку.

Блондинка отдала ему красиво упакованную коробку. Водитель скосил на коробку заблестевшие глаза и убрал ее за пазуху простой плащевой куртки.

Блондинка расстегнула пальто и произвела некоторые манипуляции, после чего вытащила из-под свободного свитера подушку. Благополучно разрешившись таким образом от бремени, блондинка сняла парик и превратилась в шатенку. Убрав подушку и парик в полиэтиленовый пакет, девушка достала косметичку и занялась лицом.

Она стерла яркую помаду, и ее ротик из кукольно-капризного стал вполне обычным. Она смочила ватку тоником и стерла вообще весь макияж, оставив только слегка подкрашенными длинные ресницы. Теперь в зеркальце отражалось ее, несомненно, миловидное лицо, но абсолютно не бросающееся в глаза.

Водитель в это время оторвал поочередно оба бакенбарда и усы и выбросил их в окно машины, после чего подмигнул девушке в зеркальце.

– Кузьмич ждет? – спросила девушка.