Призрак черного озера

 – С какой стати они принадлежат Церкви? Всякая находка принадлежит государству, в данном случае, поскольку находка представляет собой художественную и историческую ценность, она должна перейти в ведение областного комитета по культуре и поступить в наш музей!..

– И речи быть не может! – перебил его отец Никодим. – Эти ценности были похищены захватчиками у Церкви, значит, они и должны быть возвращены Церкви! Владыка Антоний благословил меня на то, чтобы я возвратил их…

– Постойте, постойте! – остановил спорщиков участковый.

– Ну да, конечно! – подтвердил Сретенский.

– Вестимо, сын мой! – впервые согласился с ним священник.

– Так это пока никакие не ценности, а вещественные доказательства по делу об убийстве, – подвел итог Василий. – Даже по нескольким убийствам. И пока следствие не закончено – я их никому не могу отдать. У меня свое начальство имеется, милицейское…

– Мы непременно переговорим с вашим начальством! – заверил Василия музейщик.

– У владыки Антония тоже знакомства имеются среди властей предержащих! – ревниво отозвался отец Никодим. – Так что пока еще неизвестно, как все повернется…

– Знаете что… – проговорил вдруг Василий. – Раз уж вы сюда приехали, взгляните на эти находки. Может, вы мне про них что-то важное расскажете, что поможет в расследовании!

– Охотно взгляну, сын мой! – оживился священник. – Прикоснуться к святыням – истинная радость для христианина!

– С удовольствием посмотрю! – отозвался Сретенский.

Василий отпер двери. Принципиально не замечая друг друга, искусствовед и священник протиснулись в избу. Громко гремя ключами, участковый открыл замок на двери чулана, где хранились находки, и пропустил конкурентов внутрь.

Увидев содержимое ящиков, оба дружно ахнули и принялись перебирать сокровища, ревниво поглядывая друг на друга.

– Какая прелесть! – вздыхал Сретенский.

Священник не отставал от него:

– Этот крест, может быть, носил сам преподобный отец Евстихий, окормлявший местную паству в позапрошлом веке! А этот оклад наверняка из тех даров, которые преподнес церкви купец первой гильдии Скоробогатов, достойнейший человек, церковный староста в предреволюционные годы!

– Я извиняюсь, – подал голос участковый.