Преступление в десять карат

 – Вы его уже видели? Когда вы успели? Этого не может быть… Впрочем, это не важно… Видели так видели… Важно другое – что мне теперь делать? Клянусь, это произошло случайно!

– Я-то вам верю! – проговорил Маркиз. – Но вот поверит ли полиция? И поверит ли суд?

– Суд?! – вскрикнула Алиса и еще больше побледнела. – Неужели дело дойдет до суда?

– А вы как думали? – Маркиз пожал плечами. – Убийство есть убийство! Это самое серьезное уголовное преступление…

– О боже! – Алиса заломила руки, потом в лучших традициях мексиканского сериала принялась рвать на себе волосы.

– Ну, на несчастный случай это не очень-то похоже, – возразил Леня, вспомнив труп Мировольского. – Думаю, вам нужно подыскать себе адвоката…

– Адвоката? – Алиса взглянула на него растерянно. – Да, а вы кто такой?

– Ну, как вам сказать… – ответил Леня уклончиво. – Можно сказать, друг дома…

– Ах, ну да! Вы, наверное, новый дружок Ильи Борисовича.

Тут же от этой бытовой и спокойной интонации она мгновенно перешла к театральным страстям, принялась раскачиваться, вцепившись в волосы, и повторять:

– Что делать? Что делать? Нет, скажите мне, что же делать?

– Это вечный вопрос, – проговорил Леня. – Такой же, как и «Кто виноват?»…

– Кто виноват? – Алиса неожиданно застыла, пристально взглянула на Леню и процедила: – Я ни в чем не виновата! Ни в чем – вы понимаете? Это Олег! Он жестокий эгоист! Он никогда не видел во мне человека, а только вещь! Только предмет!

– В любом случае нам с вами не стоит здесь оставаться.

Но Алиса больше его не слушала. Она стонала, раскачивалась, рвала на себе волосы, в общем, использовала все приемы из арсенала провинциальных трагиков позапрошлого века.

Леня решил, что оставить женщину в таком состоянии на месте преступления жестоко. Он встряхнул ее, пару раз хлопнул по щекам.

Леня с явным облегчением покинул дом Мировольского, довел Алису до своего автомобиля, усадил на переднее сиденье. Слава Всевышнему, они никого не встретили на лестнице.

Женщина послушно переставляла ноги, но казалась не более живой, чем резиновая кукла. Когда Леня усадил ее в машину, она опустила голову и замерла, как будто впала в транс.