Полюблю до гроба

Вот что значит дорогая машина!

Все хорошо, повторила я мысленно, теперь только найти часы, и можно вернуться… Потому что все же как-то нервно. Хозяин машины, конечно, не придет, он в командировке. Но вдруг его жена захочет покататься на его машине? Или появится сосед, который непременно заинтересуется, что делает неизвестная женщина в «Мазде» его хорошего знакомого? Ой, скорей бы уйти!

Где же могут быть эти чертовы часы?

Я нагнулась и осмотрела пол у себя под ногами.

На резиновом коврике не было никаких посторонних предметов.

На всякий случай я приподняла его – и там ничего.

Пошарила под соседним, пассажирским, местом – и снова никаких результатов. На всякий случай проверила щель между сиденьем и спинкой, часто туда заваливаются всякие мелочи – но нет, и там не было ничего заслуживающего внимания.

Открыла бардачок – вполне возможно, что хозяин машины нашел часы после ухода Натальи и положил их туда.

Однако в бардачке я нашла только документы, счета, упаковку таблеток от головной боли и небольшую, но увесистую бронзовую сову.

Мимоходом я рассмотрела птичку. Явно старинная, бронза потемнела от времени, с одной стороны заляпана фиолетовыми чернилами. Очевидно, совой пользовались в качестве пресс-папье и держателя для бумаг. Зачем хозяин машины возил старинную сову в бардачке, оставалось неясным. Но бронзовая сова – не золотые часы, поэтому я убрала антикварную птичку обратно.

Оставалось проверить заднее сиденье.

Я перегнулась через спинку, взглянула…

И едва сдержалась, чтобы не закричать.

Сзади, на полу машины, лежал человек. И можете мне поверить, человек этот мне сразу не понравился. Точнее, не понравилось, как он лежит…

Сами подумайте, что вы можете почувствовать, если увидите под задним сиденьем дорогой приличной машины мужчину, скорчившегося и глядящего пустыми открытыми глазами прямо на вас?

Я ощутила, как волосы на голове встали дыбом и задергались, как будто меня хватануло электрическим током высокого напряжения. Зубы лязгнули.

Я зажмурила глаза и взмолилась: ну, пусть он исчезнет! Пусть это мне только показалось! Я буду вести себя хорошо, буду вставать по утрам не позже восьми, гулять с Бонни дважды в день – только пусть этот человек исчезнет!

Я снова открыла один глаз, потом другой и осторожно, медленно перегнулась через спинку сиденья…

Нет, ничего не изменилось, человек лежал на том же самом месте.

Ноги его были неловко подогнуты, голова вывернута, глаза широко открыты.