Под знаком черепа

Это были чернокожие мужчины в шортах и выгоревших куртках, обвешанные оружием, с блестящими белками глаз. Среди них выделялся один, постарше и посолиднее, с яркой нашивкой на рукаве. Чуть в стороне жалась девушка в порванной униформе корабельной горничной, с растрепанными волосами и синяком под глазом. Она всхлипывала, размазывая тушь. Надежда поняла, что эта напуганная девчонка своим ключом открыла дверь каюты.

Впрочем, ей сейчас было не до горничной. Ее обступили чернокожие бандиты, ухмыляясь и плотоядно сверкая глазами, они хватали ее за руки, за грудь.

Старший прикрикнул на них, бандиты утихомирились, нехотя отступили, переключившись на горничную. Старший схватил Надежду за плечо, потащил к выходу, проговорил с прежней вкрадчивостью, противоречащей грубости его манер:

– Пойдемте, мисс, с вами хочет поговорить один джентльмен!

– Я никуда не пойду! Я ни с кем не хочу говорить! – бормотала Надя, понимая, что ее слова не имеют никакого значения.

– Пойдешь, сука! – прошипел мужчина и выволок ее в коридор.

Скоро они оказались на прогулочной палубе.

Здесь собралось уже множество пассажиров – полуодетые, перепуганные, растерянные, они толпились, как овцы. А вокруг стояли темнокожие парни с автоматами…

Надя думала, что ее сейчас бросят в эту толпу, однако провожатый отвел ее в другую сторону, втолкнул в гостиную, где по вечерам играл пожилой пианист.

Сейчас в центре гостиной стояла кучка пассажиров – жалкие, униженные, полуодетые люди – мужчины и женщины. Надя узнала величественную английскую старуху, которая занимала каюту люкс на самой фешенебельной палубе, как-то они с Олегом ужинали за соседним со старухой столиком в ресторане, и официант проговорился, что эта женщина из очень-очень известной семьи.

При этом он поднял глаза к потолку и постоял так немного, чтобы русская пара прочувствовала серьезность момента. Олег тогда хмыкнул и спросил, что же такая футы-нуты дама делает в обычном круизе с обычной публикой – с ее-то миллионами. Надя перевела послушно – ее муженек по-английски знал только одно слово – о’кей.

– Кто говорит о миллионах, мадам? – официант поднял брови. – Речь шла о происхождении…

Надю бросило тогда в жар от стыда, она даже не стала переводить Олегу – все равно не поймет.

Сейчас старуха выглядела совершенно невозмутимо и, что характерно, была полностью одета и причесана аккуратно, будто и не ложилась. В ушах были серьги с крупными бриллиантами: старуха носила их всегда, не снимая.