Монета Александра Македонского

Здесь были высокомерные мидийцы в шапках из позолоченной меди, киликийцы в кованых панцирях, карийцы в пышных шелковых тюрбанах и длинных кольчугах, парфяне в медных кирасах, с кривыми мечами и маленькими круглыми щитами, полудикие жители далекой Гиркании в накидках из тигровых шкур, индийцы в бумажных полосатых одеждах, эфиопы в львиных шкурах, черные белуджи, кочевники Средней Азии, на своих легких, как ветер, конях, ливийцы на четырехколесных военных колесницах.

В центр своей армии, против фаланги Александра, Дарий поставил своих лучших бойцов – греческих наемников, тяжеловооруженных латников-гоплитов, которым не раз приходилось сталкиваться в бою с македонцами.

По сторонам от греческой пехоты он разместил отборную персидскую панцирную конницу – испытанных в боях бородатых всадников, вооруженных тяжелыми кривыми мечами. Сам же царь на своей боевой колеснице находился в центре построения, окруженный личной гвардией – отрядом бессмертных. С высоты колесницы Дарий гордо озирал свою огромную армию, уверенный в ее непобедимости.

Персидская армия поражала не только многолюдьем, превышающим человеческое разумение, но и яркостью, небывалой пестротой, разнообразием. Казалось, все племена и народы бескрайней Азии пришли в этот день на равнину Исса, чтобы противостоять армии молодого македонского владыки. Персидское войско казалось морем – бурным и бескрайним морем, перед которым не может устоять никакая сила.

А в стороне от обеих армий, на вершине крутого холма, вздымающегося над долиной Исса, на плоской каменистой площадке, стояли три человека в длинных черных одеждах, в бронзовых масках с прорезями для глаз.

У одного из них, самого высокого, маска была грозной и суровой, у второго, невысокого и плотного, она язвительно усмехалась, словно знала о жизни что-то постыдное и жалкое, у третьего она была бесстрастна и равнодушна.

Посредине, между тремя магами, стоял бронзовый треножник, на котором тлела жаровня, испуская белесый дым, медленно вздымающийся к небу.

– Время пришло, – проговорил человек в бесстрастной маске.

 – Пора приступать.

– Пора, – повторил за ним тот, чья маска усмехалась, и бросил на жаровню пучок травы.

Дым окрасился в тускло-золотой цвет. Запахло сухой пыльной степью, бескрайним простором без дорог и селений.

– Пора. – И человек в грозной маске бросил в огонь горсть белого порошка. Дым стал бледно-зеленым.

– Пора, – подтвердил бесстрастный и бросил на жаровню несколько красноватых кристаллов.