Перстень Ивана Грозного

 – Дяденька, надоело! Расскажи лучше про Еруслана Лазаревича или про Бову-королевича!

– Негоже тебе, великому князю, пустыми байками развлекаться! – строго возражает пожилой сухопарый дьяк, дядька-воспитатель малолетнего государя. – Тебе надобно всем княжеством править, а для того много чего знать следует! Княжеская доля хоть и завидна, да не проста…

– А мне надоело! – Мальчик топнул ногой, недобро нахмурил брови. – Государь я или не государь?

– Государь, – склонился дьяк, глаза смиренно опустил.

 – Кто же с тобой спорит?

– А ежели я государь – так должно быть по моей воле! И воле моей нельзя перечить!

– Твоя правда, – вздыхает дядька.

– А если моя, так и должно быть по-моему! – снова топнул ногой и на лицо суровости напустил.

– Ну ладно, слушай… жил в некотором царстве, в некотором государстве…

– Не хочу слушать! – Мальчик снова топнул ногой. – Хочу в ту кладовую, куда меня дядя Михайло водил! В ту кладовую, где бабкино приданое!

– Не можно… – по привычке проговорил дьяк, но мальчик в гневе ударил его:

– Как это – не можно? Мне все можно! Я государь! Не смей мне перечить!

Склонился дьяк смиренно, руки на груди сложил:

– Коли такова твоя воля…

– Такова!

Ничего не поделаешь.

Государь – он и есть государь, с ним не поспоришь. Повел дядька малолетнего государя в дальний конец дворца, где находились княжеские кладовые.

– Не сюда! – командовал Иван. – Вон в ту дверку! Туда меня дядя Михайло водил!

– Так то дядя ваш, не мне чета…

И правда, дядя великого князя Михаил Глинский, старший брат его матери Елены, был один из самых важных вельмож при московском дворе, член регентского совета при малолетнем государе, учрежденного покойным великим князем.

Ему все можно, не то что худородному дядьке-воспитателю.

– Спорить со мной? – гаркнул на дядьку Иван. – Я велел туда! В эту кладовую!

– Так она заперта…

– А ты вели отпереть!

Дядька позвал старшего подьячего, который ведал кладовыми, тот кликнул ключника, и заветную дверку наконец открыли.

Заодно подьячий пояснил, что в этой кладовой хранятся вещи, привезенные много лет назад бабкой великого князя, византийской принцессой Софией Палеолог.

К тому времени, когда царевну Софию просватали за тогдашнего великого князя Ивана Третьего, Константинополь уже пал под ударами турецкой армии, и вчерашняя византийская принцесса стала почти что бесприданницей.