Ожерелье богини Кали

Свекровь говорила, что бокал преподнесли ей, когда она поскользнулась и сломала ногу, пролежав два месяца в гипсе. Очевидно, ученики были благодарны за то, что свекровь так надолго избавила их от своего присутствия.

Варенье и правда было ужасно вкусное – клубничное и из райских яблочек.

– Что думаешь делать? – спросила Женя, управившись с бутербродом. – Куда пойдешь?

На самом деле ей хотелось спросить, надолго ли Кристина явилась, но было неудобно. Как всегда, мешала интеллигентность.

– Да вот приехала людей посмотреть, себя показать.

– Ты в отпуске, что ли? – Женя пыталась намекнуть, что она-то женщина работающая, так что возиться с Кристиной у нее времени нет. Да и желания тоже.

– Ну да, как бы в отпуске… – уклончиво ответила Кристина. – А куда бы мне сегодня пойти?

– Погода не очень, холодно, да и дождик вон собирается, так что нужно под крышу. Сходи в Эрмитаж, там и снаружи красиво, а уж внутри…

– А что, можно и сходить. – Кристина сорвалась с места и полетела в прихожую.

Когда Женя, вымыв посуду и убрав остатки варенья, вышла из кухни, она просто остолбенела.

Это ничего, что квартирка у нее маленькая и очень просит ремонта. Зато у Жени чисто, и все вещи всегда на своих местах. Откровенно говоря, и вещей-то немного, зато просторно. И порядок. Был. Женя вообще девушка очень аккуратная, любит, чтобы все было разложено по полочкам и нигде ничего лишнего.

Теперь же квартира напоминала цыганский табор и восточный базар, что называется, в одном флаконе.

Посреди комнаты стоял раскрытый чемодан. Было такое чувство, что это пасть огромного монстра, который только что проглотил энное количество людей и теперь выплевывает остатки одежды, которые вредны для пищеварения.

На диване валялись платья – все яркие, в крупных экзотических цветах. На единственном стуле навалены были пиджаки и джемпера – тоже яркие и еще более невозможных оттенков, уместных разве что на морских бакенах и на табличках, предупреждающих о радиационной опасности.

Люстра, пожалуй, была единственным предметом прежней обстановки, который Женя не выбросила. Хоть и горели в ней всего два рожка из пяти, все же какой-то свет она давала. Теперь на трех негоревших рожках висели колготки – узорные, в сеточку и просто красные.