Отмычка от разбитого сердца

Это могло значить только одно: Он находится на правильном пути, Он приближается к ней…

– Покурить хочешь? – раздался рядом с Надеждой виноватый голос.

– Что? – переспросила она, оборачиваясь. Рядом с ней стояла Люська. Она тоскливо смотрела вслед участковому.

– Ну… давай, что ли! – согласилась Надежда.

Она вообще-то старалась не курить, можно сказать – совсем не курила, за теми редкими исключениями, когда считала, что выкуренная сигарета могла сблизить ее с человеком, от которого Надежда рассчитывала что-нибудь узнать.

– Козел он, – проговорила Люська, дав Надежде прикурить и выпустив через ноздри густой вонючий дым. – Хотя, конечно, все мужики козлы… Колька – он еще ничего… если бы не Анфиса… прям как бобик на поводке у нее ходит!

Надежда осторожно закурила, стараясь не затягиваться, но все равно закашлялась: Люськины сигареты были на редкость едкие и ядреные.

– Кто это – Анфиса? – поинтересовалась она, отдышавшись.

– Жена его, – с ненавистью выдохнула Люська и сплюнула на землю. – Своими бы руками задушила эту корову! Если бы не она…

Надежде вовсе не хотелось выслушивать Люськины излияния, и она попыталась перевести разговор на более интересную тему:

– А что здесь случилось пять лет назад?

– Пять лет? – равнодушно переспросила Люська. – Вроде маньяк какой-то орудовал…

– Маньяк? – оживилась Надежда.

– А я почем знаю? Пять лет назад Людмила Синякова была городская штучка, у меня и в мыслях не было в такую глухомань подаваться! В страшном сне не приснилось бы! Работа у меня была хорошая – штукатуром в РСУ, и квартиру я через эту работу получила, однокомнатную, и внешность подходящая… мужики проходу не давали! Вот через них, через мужиков, все мои неприятности…

Надежда поняла, что ей не избежать Люськиной исповеди, и приготовилась слушать.

– Познакомилась я с одним… Реваз звали. То ли чечен, то ли грузин, в общем, лицо нерусской национальности. Но из себя очень видный, а главное – обходительный. Наши-то ребята из РСУ норовили по-простому – бутылку раздавить, и в койку. А этот и в ресторан, и в кино – одним словом, культура. Только домой к себе ни разу не пригласил. Все больше ко мне в однокомнатную. Вроде, говорил, дома у него мама больная, может от моего вида сильно переволноваться.