Отмычка от разбитого сердца

Ладно, тогда барсук, барсук попроще, как он выглядит Надежда представляла плохо, у соседки, кажется, когда-то давно была барсучья шапка. На ходу Надежда решила, что с барсуком ей встречаться тоже не хочется, вдруг он обидится за шапку, и как ему объяснить, что Надежда к той шапке отношения не имеет?

Сумки были тяжеленными, особенно та, что дал Митя с гостинцами для тетки. Если судить по физической усталости, то Надежда отмахала уже километров десять, не меньше.

– Нет, так не пойдет! – сказала она вслух и решительно плюхнула сумки прямо на дорогу.

От жары и усталости никак невозможно было в уме тысячу умножить на сто и поделить на шестьдесят. Надежда подобрала прутик и занялась письменными вычислениями прямо на дороге. Получилось, что в километре примерно тысяча шестьсот шестьдесят ее шагов.

– Замечательно, – вздохнула Надежда, – знала бы – считала шаги.

И когда она окончательно приуныла, послышался шум мотора, и возле нее остановился мотоцикл с коляской. Управлял мотоциклом крепкий красномордый дядька в клетчатой рубашке. Рукава рубашки закатаны, и видно было, как под кожей, покрытой светлыми волосками, перекатываются мускулы.

– Здрасте! – крикнул дядька, перекрывая шум мотора. – Вы не на хутор идете?

– На хутор, – осторожно ответила Надежда, – а что?

– К Аглае Васильевне? – обрадовался дядька.

– А вы вообще-то кто? – Надежда решила отбросить хорошие манеры, потому что ее очень впечатлили дядькины руки – большие, с лопатообразными ладонями и квадратными ногтями. Лес кругом, никто на помощь не придет, если что…

– А я вообще-то местный участковый, Черенков Николай Иванович, – посуровел дядька, – просили вас встретить и до места довезти. Желаете с документами ознакомиться?

– Да ладно, так поверю… – застеснялась Надежда Николаевна, подхватив сумки.

Участковый в это время внимательно разглядывал ее вычисления на дороге, хмыкнул и подсадил Надежду в коляску. Сумку пришлось пристроить перед собой, так что когда Надежда сумела что-то разглядеть, оказалось, что они едут куда-то не туда. Не было ни просеки, ни овражка, зато показались довольно широкий проселок и поле, вдали виднелись какие-то подозрительные строения.