Осколок Тунгусского метеорита

– Правда, – усмехнулся сосед, – есть такой человек, и я его хорошо знаю. А эти двое явно не из нашего отделения, пришли не по вызову, какие-то у них свои интересы.

Маше показалось, что сосед смотрит на нее подозрительно. Но она-то при чем, в жизни не было у нее никаких проблем с полицией! Даже дорогу всегда переходила только на зеленый свет!

– И часто у вас такое происходит? – спросила она сердито.

– Никогда раньше не было, – спокойно ответил сосед, – эти двое, они, несомненно, из полиции. Только не из нашего отделения.

«Это Рустам, – Маша похолодела, – наверняка этот подлец подговорил своих знакомых ментов, чтобы явились и напугали меня. Может быть, даже избили. Ведь у него же друзья в полиции, он же угрожал мне, что не оставит в покое. Ну надо же, сволочь какая, сам украл у меня мебель и вообще все вещи, и еще нанял этих двоих из полиции. Или просто по дружбе попросил. Да что же это такое, выходит, он ничего не боится? Ничем его не взять».

Маша вошла в ванную и умылась холодной водой. Щеки перестали гореть от злости. Ладно, сама во всем виновата, раньше надо было думать. Нужно быть осторожнее, ему скоро надоест, взять-то с Маши больше нечего, небось уже следующую дуру обхаживает.

Маше снилась унылая и бескрайняя северная равнина, плоские, поросшие низкорослыми деревцами берега неширокой реки, изгибающейся по этой равнине крутыми петлями, как брошенный на газоне садовый шланг.

Тусклое, медно-красное солнце освещало эту равнину своими холодными лучами.

По реке плыла маленькая самодельная лодка с безвольно обвисшим парусом. В этой лодке сидели два человека – один, постарше, на веслах, другой возле руля. Лица этих людей Маша не могла разглядеть из-за той самой дымки, которая стелилась над рекой и над всей этой скудной, блеклой равниной.

Отчего-то Маше казалось очень важным рассмотреть лица двух людей в лодке.

С самого утра воздух был насыщен дымом, от которого горчило во рту и слезились глаза. Видно, где-то впереди – там, куда плыл шитик – горела тайга. Солнце стояло низко – большое, тускло-красное, как докрасна накаленная медная сковорода или как огромный внимательный глаз, неотступно следящий за людьми, подмечающий все их дурные поступки и помыслы.