Ночное солнце

Надежда хотела сказать, что Елена вряд ли заметила бы их отсутствие, но решила промолчать.

Антонина Васильевна, которой обыкновенно были чужды сомнения и колебания, направилась прямиком к Елене. При этом она сильно хромала, и Надежда вынуждена была поддерживать ее – без этой поддержки Антонина не смогла бы далеко уйти, хоть и с палкой.

Подойдя к безутешной вдове, Антонина Васильевна проговорила с точно выверенной долей сострадания:

– Прими, Лена, наши соболезнования! Очень, значит, сочувствуем твоему горю…

Елена никак не отреагировала на ее слова, как будто не слышала их, даже головы не повернула.

– С работы?

При этом глаза ее просверлили Антонину Васильевну, как два закаленных победитовых сверла просверлили бы кусок залежалого черствого сыра. Надежду она не удостоила взглядом, видимо, не считала ее опасной.

Зато сама Надежда перехватила взгляд Елены.

Впрочем, от этого не было никакого толка: Елена скользнула по ней пустым, безразличным взглядом, явно ее не узнавая.

Надежда ничуть не обиделась: переживает женщина, страдает, ей сейчас ни до чего и ни до кого. Опять же, напилась какого-нибудь успокоительного и ничего не понимает.

– Соседи… из одного дома… – машинально ответила Антонина, невольно попятившись и опустив глаза, и тут же на ее лице проступило удивленное и обиженное выражение: она, никогда и ни перед кем не робевшая, растерялась перед этой неприятной женщиной и уступила ей стратегическую инициативу.

– Ах, соседи… – проговорила та с неуловимо презрительной интонацией и поджала узкие губы, накрашенные красным. – Если соседи, тогда ладно. Только имейте в виду – автобус у нас маленький, на всех места не хватит.

– Да мы и не собирались никуда ехать, – ответила Антонина Васильевна, начиная закипать.

– И на поминки приглашены только самые близкие! Исключительно близкие!

– Да нужны нам эти поминки! Мы здесь простимся и пойдем… у нас и времени нету…

– И никакого отпевания тоже не будет! – отчеканила квадратная женщина и отвернулась, утратив всякий интерес.

– Это кто же такая? – осведомилась Надежда, когда они с Антониной Васильевной оказались на безопасном расстоянии от Елены и ее суровой спутницы.

– Тетка ее вроде… – отозвалась Антонина, все еще переживавшая свое моральное поражение. – Или не ее, а мужа… покойного.