Неправда о любви

Однако у Бонни нежная, легкоранимая душа. Он очень не любит быть один – сразу же впадает в меланхолию. Не подумайте, что пес лежит в темном углу комнаты и горестно вздыхает. Это было бы еще ничего. Нет, приступы меланхолии у Бонни проявляются по-другому. Он начинает носиться по квартире, круша все вокруг, налетая на стены и ломая мебель. Еще он воет.

И хотя стены в старом доме очень толстые, жуткий вой разносится по всему дому, и соседи реагируют на него точно так же, как жители Баскервиль-холла и окрестных деревень реагировали на вой собаки Баскервилей, то есть испытывают леденящий ужас.

Учитывая все перечисленное, я стараюсь не оставлять Бонни одного, мы всюду ходим вместе – на рынок за мясом, в магазин, на почту и в сберкассу.

Но сами посудите, не могла же я взять его сегодня в суд! Кроме всего прочего, он очень плохо относится к моему бывшему мужу, может при встрече и покусать. Конечно, это приятно, но мне не нужны лишние неприятности.

Поэтому я вызвала с утра дядю Васю и поручила Бонни его заботам.

Поддерживаемая дядей Васей, я вползла в квартиру. Чудовище уже было там. Выполнив обязательную процедуру радостного облизывания, Бонни наконец угомонился и разлегся посреди прихожей, чтобы мы об него спотыкались.

– Ну что? – не выдержал Василий Макарович неизвестности.

– Да как… – Я показала ему бумаги из суда. – Вот, теперь свободная женщина…

Голос мой дрогнул, и дядя Вася срочно принял меры.

– Вот что, тезка, – сказал он строго, – ты, главное, не распускайся. Что сделано – то сделано, все прежнее у тебя уже отрезано, теперь и рана быстро заживет.

Забыла сказать, что мы с дядей Васей и правда тезки: он Василий, а я Василиса. И хоть ничего особенного он мне сейчас не сказал, на душе полегчало.

Когда я вышла из ванной, дядя Вася суетился на кухне.

– Поешь, тезка, вот я картошечки сварил… рассыпчатая, просто объедение!

Я осознала, что ужасно хочу есть – утром только выпила чашку черного кофе, на нервной почве кусок в горло не лез, а сейчас уже дело к вечеру.

Дядя Вася вывалил в кастрюлю большущую банку тушенки и тщательно размешал. Бонни негодующе взвыл – для чего портить мясо картошкой?

– Ты помолчи, для тебя свое приготовлено, – строго сказал Василий Макарович.