Неизвестный шедевр Рембрандта

 – Галина взглянула на мать в упор: – Зачем усыпили Бурана?

– Он стал очень нервным, непослушным, на людей бросался… – Мама отвела глаза.

– На тебя? – Галина умела быть твердой, это у нее от отца. – Кого конкретно он покусал? Были жалобы?

– Ну что ты ко мне пристала! – нервно заговорила мама. – Он лаял, рычал, бесновался, чуть не сорвался с цепи, прямо кидался на Сергея Михайловича!

– Ах вот в чем дело… значит, на Сергея Михайловича…

– Что ты имеешь против него? – Теперь уже мама смотрела твердо. – Имей в виду, я очень уважаю этого человека.

– В моем тоже, – вставила Галина. – Ты не забыла, что это такой же мой дом, как и твой? Я здесь выросла, а теперь все здесь чужое… всего два месяца прошло…

– И это ты мне говоришь? – Снова в голосе мамы проявились незнакомые визгливые нотки. – Ты уедешь, а я…

– Я не уеду, – перебила ее Галина, – я приехала насовсем, больше в Швейцарию не вернусь.

– Вот как? – Мама резко остановилась, как будто налетела на невидимую преграду.

– Да, я решила вернуться.

– У тебя что – не получилось с тем молодым человеком… Митей? – нерешительно спросила мама. – Ну, возможно, вы еще помиритесь… разлука иногда очень помогает…

– Митька здесь совершенно ни при чем! – отрубила Галина, осознав, что так оно и есть.

– Но папа так хотел, чтобы ты закончила эту Высшую школу… получила хорошее образование…

– В первый раз с моего приезда ты вспомнила об отце! – фыркнула Галина и тотчас же об этом пожалела, потому что лицо у мамы некрасиво сморщилось, и она закричала тем же визгливым голосом:

– Как ты смеешь? Ты думаешь, легко мне было сидеть в этом доме одной, как в гробу? Ветер воет ночами, собака лает – рехнуться можно! И никого рядом нету!

– Ну вот, я приехала, теперь ты не будешь одна…

Произнеся это, Галина тотчас поняла, что радости ее слова маме не принесли.

– Оденься поприличнее, я пригласила к ужину Сергея Михайловича.

Галина промолчала.

Позже выяснилось, что Сергей Михайлович быть не сможет, и за ужином мама не могла скрыть своего огорчения.

Галина старалась поддерживать разговор только для того, чтобы новая горничная Татьяна ничего не заподозрила. Она и так хитренько посматривала на них, хотя узкие губы, накрашенные отвратительной морковного цвета помадой, все время раздвигала в угодливой улыбке.