Небо в шоколаде

За Лолу он готов был на все! Тем более что ему ужасно надоело с ней возиться.

Маркиз вошел в кухню. Здесь тоже все было перевернуто вверх дном: кафельный пол покрывали сугробы из муки и барханы рассыпанных круп, банки и кастрюли валялись под ногами…

Но тут-то Леня и застал виновников всего этого содома, погромщиков, превративших уютную обжитую квартиру в филиал районного дурдома накануне Дня независимости сексуальных меньшинств.

Посреди кухни сидел Пу И, растрепанный и покрытый слоем муки. Маленькие глазки тезки китайского императора горели радостью и торжеством.

В зубах он сжимал обрывок вышивки – все, что осталось от диванной подушечки, которую Лола подкладывала в корзинку, где песик спал в свободное от попрошайничества и мелкого хулиганства время.

– Пу И, мерзавец! – воскликнул Леня, обуянный праведным гневом. – Неужели это ты в одиночку сумел устроить в квартире такой погром?!

Пу И попытался придать себе невинный вид, что ему совершенно не удалось, и бросил вороватый взгляд на холодильник.

Взгляд этот отчетливо и недвусмысленно говорил:

«Почему же в одиночку? У меня был сообщник!»

Леня повернулся в направлении этого взгляда и увидел на холодильнике Аскольда. Кот застыл, заметив хозяина, как каменное изваяние, но вид он при этом имел чрезвычайно шкодный, и, присмотревшись к нему, Леня увидел в когтях у котяры свой собственный любимый итальянский шелковый галстук ручной работы, превратившийся в изодранную тряпку.

– И ты, Аскольд! Ах вы, злодеи! – Леня не знал, злиться ему или смеяться.

 – Спелись! Сговорились, изверги, за моей спиной! А вы знаете, что за деяние, совершенное в группе, полагается больший срок?!

Звери всячески изображали свою полную невиновность и непричастность к погрому, но улики были столь очевидны, что ни о каком оправдательном приговоре не могло быть и речи.

В дверях квартиры заскрежетал ключ. Леня ринулся в прихожую, чтобы предупредить Лолу и спасти ее от неминуемого шока при виде того, во что превратили квартиру четвероногие погромщики.

Но Лола уже стояла на пороге, в ужасе оглядывая следы бесчинств.

– И где ты, интересно, ходишь? – бросился к ней Маркиз. – Тебе велено сидеть дома и поправляться. Ведь ты только что была тяжело больна! А теперь шляешься по морозу! Дождешься, что будет рецидив! Сидела бы спокойно в тепле и стерегла своего негодяя!

– А что случилось? – Лола размотала длинный шарф и с изумлением осмотрелась.

– Не пугайся! – буркнул Маркиз. – Это не обыск и не ограбление.