Клинок князя Дракулы

В этом вздохе была такая древняя, такая глубокая и черная злоба, что Никита не выдержал, развернулся и бросился вверх по лестнице.

Ему нужно было преодолеть всего несколько ступенек, всего две… одну… он уже схватился за дверную ручку…

И в этот момент на его плечо легла тяжелая холодная рука.

Тяжелая и холодная, как могильная плита.

Тяжелая и холодная, как сама смерть.

Лиза свернула с проселка на подъездную дорогу. Из-под колес полетели комья грязи. Машина забуксовала, мотор взвыл, пытаясь справиться с непосильной задачей.

«Ну вот, еще и машину угроблю, – подумала она с тоской. – И какого черта я сюда поехала? Тоже мне, благотворительница нашлась! Жалко тебе его? Да не нужна ему твоя жалость! Он сам себя не жалеет, своими руками разрушает собственную жизнь…»

Под колесо попал клочок твердого грунта, и машина справилась, выехала на дорогу, подкатила к воротам.

– Умница! – проговорила вслух Лиза и погладила панель управления.

Она считала, что нужно время от времени хвалить машину, компьютер, прочую технику, тогда все эти полезные вещи будут служить ей верой и правдой. А свой «Пежо» она просто обожала и наделяла его человеческими чертами.

Затормозив перед воротами, Лиза дважды надавила на клаксон.

Резкий, требовательный сигнал показался ей оглушительным, однако никто на него не вышел. Дом за воротами стоял мрачный и нежилой. Не шел дым из трубы, не горел свет в окне, не висели на перилах крыльца яркие половички, доски крыльца были мокрые, на них валялись опавшие листья и комья грязи.

– Что он, спит до обеда? – проговорила Лиза с раздражением, впрочем, сердиться в данном случае можно было только на себя.

Делать нечего, пришлось выбраться из машины, прошлепать по грязи к воротам и самой распахнуть их.

Она тут же заляпала сапоги и лишний раз удивилась собственной глупости – не хватило ума сообразить, что дождем размоет дорогу в полное безобразие.

Ругаясь сквозь зубы, она вернулась в машину, въехала на участок, подкатила к крыльцу и заглушила мотор.

Вот теперь на нее обрушилась тишина, нарушаемая только унылым завыванием ветра и шорохом последних осенних листьев.

Лиза вышла из машины, запрокинула голову, оглядела дом.

Как и в первый раз, он произвел на нее странное впечатление мрачного благородства.