Лампа паладина

Не скажешь ведь «пожалуйста» или «всегда к вашим услугам».

– Удивительно, как ты быстро отреагировала на опасность! Я и не представляла, что у тебя такая реакция!

Что я могла на это сказать? Что я и сама не представляла? Или что я так быстро реагировала, потому что была готова к подобному развитию событий?

А она еще добавила:

– А как ты догадалась прихватить доску?

– Ну, не знаю… интуиция…

– Вот именно! Я же говорю – интуиция в нашем деле важнее всего!

Надо же, все-таки есть в ней что-то человеческое, может испытывать благодарность.

– Ну устрою я прорабу этому, утверждал ведь, что все тщательно проверил, а тут такое! – Ираида сокрушенно покачала головой, глядя на обломки галереи, скрывшие кариатиду. Вторая кариатида смотрела на гибель своей сестры довольно равнодушно. Ираида же выглядела бледновато.

Делать было нечего, мы выбрались на улицу и уселись на крыльце. Нужно было звонить прорабу, но Бастинда что-то медлила, и я поняла, что у нее просто нет сил. То есть до нее понемногу доходило, что сейчас она лежала бы там, под обломками, и в лучшем случае ее ждало бы пожизненное кресло инвалида.

– Выпейте водички! – предложила я, это мама настояла на том, чтобы я всегда носила с собой бутылку воды, она прослушала передачу о том, что вода – это жизнь, и усиленно выполняла все рекомендации. Надо же, в кои-то веки пригодилось!

Ираида вцепилась в бутылку, как будто пробыла в пустыне дней десять, выхлебала одним махом половину, потом закурила, причем, что характерно, разрешения не спросила, из чего я сделала вывод, что она пришла в себя.

Так и оказалось, потому что после перекура она позвонила сначала прорабу, а потом – начальнику. Вот тут я отошла в сторонку, поскольку слушать ее цветистую ругань мне было неинтересно. И это еще были относительно приличные выражения, обычно наша Бастинда и матом не брезгует.

Я достала телефон и обнаружила там пять или шесть непринятых звонков от мамы. Меня кольнуло беспокойство: что-то явно случилось.

Мужчина неопределенного возраста, в черных очках, с коротко стриженными белыми волосами подошел к трансформаторной будке, огляделся по сторонам и открыл железную дверцу с изображением черепа и грозной надписью: «Высокое напряжение. Опасно для жизни».