Компромат на суженого

– Это по-эстонски, – сказала Алка, – печать их.

Внутри был вложен лист бумаги с текстом и тоже с печатью, к которому скрепкой был приколот листок с переводом, отпечатанным на машинке:

«Уважаемый господин Тимофеев!

В ответ на Ваш запрос от 09.01.2000 г. о состоянии и сохранности дома Вашей родственницы Анны Руммо сообщаем Вам, что ее дом, как представляющий художественную и историческую ценность, перевезен в этнографический музей-заповедник под открытым небом Рокка-аль-Маре в 1986 году.

Секретарь волостной управы Пауль Сепп».

Стул под Алкой угрожающе заскрипел, Надежда подхватила кастрюлю, но выпустила из рук крышку, которая с грохотом покатилась по полу.

– С ума сошла, час ночи, соседи спят, – прошипела Алка, – дай руку, а то свалюсь.

– Катастр-рофа! – заорал проснувшийся попугай.

– Ты еще тут будешь орать! – накинулась на него Алка.

– Саша-Паша, прекратите, – немедленно отозвался попугай Алкиным голосом.

Надежда внимательно рассматривала письмо.

– Интересный документ.

– Это его бабка, Тимофеева моего. Она была эстонка, вышла за русского и до войны жила здесь, а потом, когда Эстонию, так сказать, наши освободили, она в пятидесятые годы уехала на родину, там и умерла потом.

– Зачем ему понадобилось про дом узнавать? Сейчас у них, конечно, собственность возвращают, но он ведь не гражданин Эстонии, ему ничего не дадут.

– Ох, не знаю я ничего, даже не знала, что он писал туда!

– А самое интересное, зачем он это письмо в кастрюлю положил, от кого он его прятал-то?

– Ты думаешь, от меня? Вот и на конверте стоит: до востребования, понятно, почему я этого письма не видела.

– Нет, не от тебя. Потому что вот, смотри: на почтовом штемпеле стоит 11 марта, а сейчас у нас июнь, и положил он это письмо в кастрюлю не больше недели назад, потому что кастрюля чистая, пыли на крышке нету. Ох, и аккуратный у тебя муж!

– Вот, теперь у другой жены будет пыль вытирать, – пригорюнилась Алка.

– Ладно, хватит расстраиваться, греем воду и ложимся наконец, я с ног валюсь.

Наутро Надежда проснулась рано в отвратительном настроении, потому что от съеденной накануне ночью сомнительной полукопченой колбасы у нее разболелся живот. Найдя на кухне в холодильнике бутылку минералки, она приободрилась. Солнце уже встало, день обещал быть жарким. Вернувшись в гостиную, где она спала на диване, Надежда заметила на паркете следы мокрых кошачьих лап.