Ключ от страха

Остановилось, плавно повернулось к Тине всем своим огромным косматым телом, посмотрело на нее пристально и внимательно, потом снова подняло руку – или, вернее будет сказать, лапу? Нет, все-таки руку, и этой длинной рукой показало на дверной проем.

Наклонившись, таинственное существо нырнуло в него и исчезло в темноте.

Тина на какое-то мгновение замешкалась. Ей боязно было войти внутрь, страшно было оказаться в темноте сарая вместе с тем существом, но в то же время это казалось очень важным. Оно, это существо, не случайно привело ее сюда…

Страх снова отпустил ее.

Тина подняла голову и увидела подгнившую, покрытую мхом потолочную балку.

– Что… что там? – спросила Тина.

В темноте засветились двумя тусклыми углями глаза гиганта, губы его шевельнулись…

И тут Тина проснулась.

Было уже утро – хмурое, непроспавшееся, как будто с тяжелого похмелья.

– Кира, – окликнула его Тина, поднимаясь, – представляешь, мне приснился такой сон…

– Обожди ты! – огрызнулся Кирилл. – Не разгорается никак! Черт, обжегся! – Он затряс обожженной рукой и завертел головой, словно что-то искал.

Сон, который только что казался Тине таким отчетливым, таким удивительным и важным, таял, как снег на ярком солнце, отступал в волглую осеннюю темноту. Ей и самой уже казалось, что не было в этом сне ничего важного, ничего удивительного.

Она встала, вышла на крыльцо.

Над заброшенной деревней низко нависало сырое и серое осеннее небо в несвежих обносках облаков. Ночью прошел первый снег, он выпал на теплую еще землю и почти весь растаял, только кое-где оставались жалкие снежные ошметки. Один такой белый пятачок был перед самым крыльцом. Тина опустила глаза, и вдруг сердце ее провалилось, дыхание перехватило, в глазах потемнело.

– Кирилл! – позвала она негромко и шагнула вперед, наклонилась над снежной коркой, вглядываясь в то, что так ее потрясло.

Это был след.

Вполне отчетливый след босой ноги.

Человеческой ноги?

И да и нет.

Это был отпечаток босой ступни, слишком большой для человека и не совсем похожий на человеческий. Спереди он был слишком широким, пальцы расставлены не так, как у людей, чересчур широко растопырены, особенно большой палец – он отходил от остальных под странным углом.