Ключ от страха

Собака охотника втиснулась между ним и своим хозяином. Шерсть у нее стояла дыбом.

– Еще хворост надо! – озабоченно проговорил Ли Фань. – Много хворост надо, чтобы на всю ночь хватило!

Он направился к зарослям, но не успел дойти до них, как снова раздался волчий вой, на этот раз совсем близко.

Ли Фань покачал головой, вернулся к костру, сел на корточки, положил на колени ружье. Артемьев тоже приготовил свой карабин, проверил заряд. Собака вскинула голову, вглядываясь в чащу.

– Мало, однако, хвороста! – проговорил китаец.

Тут кусты на краю поляны раздвинулись, между ними мелькнуло серое, сверкнули горящие глаза. Ли Фань вскинул ружье, хотел выстрелить, но волк уже скрылся, и китаец положил винтовку, чтобы не тратить попусту порох.

А кусты вокруг то и дело шевелились – волки окружили поляну со всех сторон.

Китаец снова вскинул ружье, на этот раз выстрелил. В кустах негромко заскулили, что-то перебежало.

– Не убил, однако, – сокрушенно покачал головой охотник, – только ранил.

В кустах продолжалась суета, то и дело коротко выли волки, словно переговаривались, словно строили коварные планы – как бы перехитрить людей, как бы добраться до них…

Костер тем временем понемногу догорал.

Все меньше оставалось хвороста, все ниже плясали языки пламени, и вместе с тем все ближе и ближе надвигалась темнота. И в этой темноте то и дело вспыхивали волчьи глаза, то и дело раздавался короткий вой и глухое рычание.

В какой-то момент Артемьев не выдержал и выстрелил в кусты, где, как ему показалось, мелькнул серый бок. Выстрел не достиг цели – волк не взвыл от боли, только перебежал на другое место. Зато остальная стая придвинулась еще ближе к костру, как будто выстрел придал зверью новые силы.

– Зря стрелял, барин, – неодобрительно пробормотал китаец, – зря заряд перевел!

– А что же нам делать? Так и ждать, пока костер догорит и волки все разом на нас набросятся?

– Плохо, однако, – вздохнул Ли Фань, – ничего не поделаешь, лесного человека звать придется.

– Кого? – недоуменно спросил Артемьев. – Какого человека?

– Лесного, – повторил китаец. – Ваши люди его лешим зовут, наши – гулем…

– Какого лешего… – выдохнул Артемьев, – что ты такое говоришь, я не понимаю…

Китаец тем временем достал из-за пазухи какой-то темный предмет. Артемьев не разглядел его, да он особенно и не вглядывался – смотрел в темноту, где мерцали волчьи глаза.