Ключ Гермеса Трисмегиста

Текст скрижали был тщательно скопирован сопровождавшими Александра учеными, эти копии попали и в Грецию, и в Рим, и впоследствии лучшие умы Древнего мира пытались расшифровать его… – Профессор сделал паузу, чтобы Вера могла по достоинству оценить его слова, и продолжил: – Существуют многочисленные комментарии к содержанию Изумрудной скрижали, а в Древней Греции и Риме возникли тайные общества поклонников и последователей Гермеса Трисмегиста. Так вот, одно из этих обществ, называвшееся Изумрудная коллегия, избрало своим символом такой рисунок, о котором вы меня спросили.

Члены этого общества полагали, что Гермес Трисмегист как-то связан со своим тезкой, греческим богом торговли Гермесом, а символ Гермеса – нога в крылатой сандалии. Чтобы отразить в своем символе второе имя своего кумира – Трижды Величайший, – члены общества изобразили на нем три бегущие ноги. Кроме тройственности Гермеса, этот знак символизирует также бесконечность познания и вечное развитие. Собственно, этот знак связан и имеет сходство с древним индийским символом свастики, древним символом вечности, опозоренным Третьим рейхом…

– Я совсем запуталась! – вздохнула Вера, – Египет, Греция, Рим, а потом еще и Третий рейх…

– Ну, рейх здесь ни при чем, а вот в Риме Изумрудная коллегия обладала значительной властью.

И можете себе представить – некоторые исследователи считают, что наследники этого тайного общества существуют даже в наши дни!

– Что вы говорите? – удивленно протянула Вера. – С тех пор прошло столько веков…

– Да я и сам с недоверием отношусь к этой теории! Но все же… Ох, – спохватился профессор, заметив, что Вера в изнеможении откинулась на спинку кресла, – я вижу, что утомил вас своей лекцией, что вы хотели бы отдохнуть…

Вера слабо запротестовала, но тут принесли ланч, после которого ее и правда потянуло в сон.

И вот уже побежали перед глазами пыльные дороги, и древние развалины, и обломки каменных колонн и мраморных статуй, и колодец, куда Вера хотела заглянуть, но он был так глубок, что в темноте не видно было дна.

У нее в руках оказался масляный светильник, который она видела в музее, Вера подняла его повыше, и вдруг в глубине колодца возникло лицо той самой женщины, что напала на Веру в туалете аэропорта, стремясь вырвать у нее сумку. Лицо можно было бы, пожалуй, назвать красивым, если бы его не портил шрам под левым глазом, похожий на трехлучевую звезду.

Теперь лицо той женщины было, несомненно, мертвым.