Клавесин Марии-Антуанетты

На лице его было не свойственное маркизу удивление.

– Что за адская музыка здесь раздавалась? – проговорил он, переводя взгляд с Марии-Антуанетты на принцессу.

– Вот видишь, Туанетта, маркиз тоже слышал эту музыку! – Лицо принцессы засияло. – Вот видишь…

– Дамы, зачем вы мучили бедное животное? – Маркиз покосился на собачку.

Он хотел свести все к шутке, но на его лицо набежала какая-то тень, и шутка вышла несмешной.

– Маркиз, вы действительно что-то слышали? – осторожно поинтересовалась Мария-Антуанетта.

– Да, кое-что слышал… – Маркиз посерьезнел. – На месте вашего духовника я запретил бы вам слушать подобную музыку. В ней есть что-то языческое или даже адское!

– Маркиз, дорогой мой! – взмолилась принцесса Роган. – Я знаю, у вас прекрасный музыкальный слух и замечательная память. Если вы слышали и запомнили эту мелодию – запишите ее!

Де Водрейль удивленно взглянул на принцессу:

– Вы настаиваете? Мне кажется, что такое следует поскорее забыть…

– Я настаиваю! Я не сомневаюсь, что явившийся с того света кардинал хотел нечто сообщить Туанетте, и оставить этот знак без внимания будет непростительной глупостью!

– Ну, что ж… – де Водрейль знал, что, ежели принцесса вобьет что-то себе в голову, спорить с ней бесполезно.

Через минуту слуги принесли все требуемое, и маркиз уселся за один из столиков, обмакнул перо в чернильницу и застрочил по бумаге.

– Кажется, это звучало так! – проговорил он наконец, изящно помахав листком в воздухе, чтобы просушить чернила, и протягивая его принцессе.

– Туанетта, я не сомневаюсь, что кардинал играл для тебя! – И принцесса передала нотную запись королеве.

– Ты полагаешь? – Мария-Антуанетта растерянно переглянулась с маркизом. – Что же мне с этим делать? Пожалуй, передам это маэстро Люли, пусть исполнит как-нибудь в концерте…

– Не думаю, что это хорошая идея! – проговорил маркиз, сжав узкие губы.

При воспоминании о Вермоне настроение молодой королевы резко ухудшилось. Аббат, духовник Марии-Антуанетты, был доверенным лицом ее матери, австрийской императрицы Марии Терезии, и регулярно докладывал императрице о каждом шаге ее легкомысленной дочери.