Калоши невезения

Заведение с помпезным названием «Юрский парк» оказалось невзрачной полуподвальной забегаловкой, стены которой не слишком умелый художник разрисовал изображениями злобных голодных динозавров.

Единственными посетителями заведения в этот час были двое сильно потертых мужичков, которые трудились над графинчиком водки и гнусавыми голосами рассказывали друг другу, какими выдающимися людьми они были в недавние времена советской власти.

– Меня Самсон Самсоныч по имени знал! – горделиво сообщал плешивый мужичок, пытаясь подцепить одноразовой пластмассовой вилкой кривой маринованный огурец.

– А со мной Прохор Поликарпыч за руку здоровался! – вторил ему заросший до глаз черной щетиной приятель. – За руку, ты понимаешь!

– И бутылка водки стоила два восемьдесят семь! – с подлинным пафосом воскликнул плешивый и вытер рукавом непрошеную слезу. – Два восемьдесят семь, ты понимаешь?

– Я-то понимаю, – горячо поддерживал приятеля заросший, – а вот они, они никогда не поймут! – И он обвел широким жестом пустое помещение, так что совершенно непонятно было, кто такие «они».

– А сейчас мы с тобой никому не нужны! – горестно воскликнул плешивый и с заметным трудом выговорил трудное слово: – Не-вос-требованы! Вот ведь, блин! Не-вос-требованы! А были – главные люди! А маленькая стоила вообще – рубль сорок девять! Рубль сорок девять, ты понимаешь?

– Понимаю! – радостно согласился заросший и неожиданно звучно икнул.

Леня осторожно прошел мимо «невостребованных» и приблизился к стойке, за которой унылый долговязый бармен равнодушно протирал высокий стакан. Стакан уже сверкал нестерпимым блеском, но бармен все еще был неудовлетворен и продолжал свое бесконечное занятие.

Маркиз облокотился на стойку и негромко сказал бармену:

– Мне Барабан нужен.

Парень поднял на него сонные рыбьи глаза и неприятным гнусавым голосом протянул:

– Музыкальными инструментами не торгуем. Музыкальный магазин на Московском, напротив Техноложки.

Закончив эту фразу, он опустил глаза и продолжил протирать абсолютно чистый стакан.

– Парень, не выпендривайся! – Маркиз перегнулся через стойку.