Исчезнувший рог Минотавра

– Вы ошибаетесь, – поправила его Ксения, – сейчас шестнадцать пятьдесят.

Хотя на часах, что висели на стене, было без пятнадцати пять.

– Да? – Парень нажал кнопку, и дверь закрылась, оставив Ксению снаружи.

Она пожала плечами и осмотрелась. Никого не было рядом, снизу доносились детские голоса. Профессиональным взглядом она заметила над дверью глазок камеры. Впрочем, ее не слишком скрывали.

Ксения села на скамейку перед дверью, сохраняя на лице скучающее выражение. Ровно через пять минут, в шестнадцать пятьдесят, дверь открылась сама.

Теперь вместо молодого симпатичного парня за столом сидела тетя в солдатской гимнастерке с погонами. Погоны были старые, один пришит криво. Ксения определила, что тетя была в чине старшего сержанта. Жидкие с проседью волосы были зачесаны в кичку на затылке, маленькие глазки были посажены так глубоко, что и не видно было, что там вообще. Лицо было плоским, выдавался только нос, а бледные губы сжаты в тонкую ниточку.

Тетка что-то писала химическим карандашом в большой амбарной тетради, на Ксению глаз не подняла, а только постучала карандашом по столу, из чего Ксения поняла, что нужно подойти ближе.

– Фамилия? – буркнула тетя, не разжимая губ.

Как ни странно, у нее получилось.

– Парфенова, – ответила Ксения, вспомнив, как звали бомжа.

– Нет такой! – Тетка бросила карандаш и посмотрела на Ксению с необъяснимым злорадством.

– Ой, простите, Марусина! – Ксения вспомнила, как звали собаку, и решила, что если и эта фамилия не подойдет, то она просто стукнет легонько тетку по затылку и пройдет за решетку.

– Есть! – объявила охранница. – Сдать все вещи под расписку!

Теперь ей удалось хоть с трудом, но разлепить губы.

Вещей у Ксении не было никаких, кроме кошелька и телефона. В кошельке денег совсем немного и никаких посторонних бумажек, в телефоне – ерунда рекламная, контактов тоже никаких, так что она не стала возражать.

Надписи на этих табличках были замечательные: «Я отравила свекровь», «Я убил тещу и расчленил ее», «Я ограбил банк»… неужели это показывают детям?

Тут Ксения вспомнила, что обычно работает другой человек, значит, и таблички другие, а этот антураж – для нее одной.