Чаша Герострата

Глаза его были абсолютно белые от злости, и если утром он казался бледным до синевы, то сейчас все лицо его пошло красными пятнами.

Первая моя мысль была, что он пьян. Ну напился с горя, дело житейское. Но спиртным от него не пахло. Пахло злобой и ненавистью, и в глазах было то же самое.

– Ты… – прохрипел он снова, – ты… – и тряхнул меня так, что все кости перемешались.

– Да что такое, что с тобой? – Я не на шутку испугалась.

Пьян он или рехнулся от потери важного проекта, но он в ужасном состоянии.

А я с ним одна в квартире, и дверь закрыта. И локоть болит, которым стукнулась об стенку, когда он меня толкнул. Здорово толкнул, между прочим.

– Ты еще спрашиваешь, что со мной? – не своим голосом заговорил Вадим и перестал надо мной нависать, так что я смогла встать, опираясь на стену.

И тут же ощутила, что не только локоть болит, но еще и брюки мокрые, потому что села прямо в лужу грязной воды. Сами понимаете, это меня не порадовало. Пора было принимать меры. Следовало выставить Вадима как можно скорее.

Разумеется, у него неприятности, но я-то тут при чем? Нечего на мне отыгрываться, я ему не жена.

– Ты, ты во всем виновата! – заговорил он. – Я, как полный дурак, тебе доверял, вот что бывает, если пустить в дом непонятно кого.

– Ты о чем вообще? – Я даже удивилась.

– Кончай придуриваться! – заорал он и двинулся ко мне.

И если раньше я боялась, что услышат соседи, то сейчас, пожалуй, обрадовалась бы, если бы кто-то позвонил в дверь.

– Ты его украла! – снова заорал он.

– Кого? – Я честно ничего не понимала.

И едва снова не села на пол от его пощечины. Я попятилась, а он наступал на меня и шипел вообще не своим голосом:

– Ты, такая-сякая, дрянь подзаборная, я сам дурак, расслабился, забыл, что нельзя верить таким, как ты…

«Каким, – подумала я машинально, – что он имеет в виду?» Но вопроса, разумеется, не задала, меня занимало другое: как бы обойти Вадима, пробраться к двери, распахнуть ее и если не заорать: «Караул, убивают!» – то хотя бы выскочить на лестницу.

И пусть все соседи узнают, мне наплевать. А то этот псих ненормальный снова меня ударит.

Меня никто никогда не бил, даже в детстве ни один мальчишка не стукнул. Отец относился ко мне довольно равнодушно, но за все время, что мы жили втроем, пальцем не тронул. И голос редко повышал, он меня просто не замечал, а потом вообще ушел. И не пытался со мной увидеться, на день рождения там или на Новый год подарочек вручить.