Фермуар последней фрейлины

Он протянул руку к кнопке, которую Сергей раньше не замечал, нажал на нее. Дверь за спиной Сергея с негромким скрипом открылась, раздались тяжелые шаги.

– Он ваш, – проговорил Николай Николаевич равнодушно. – Можете его забирать.

Сергей в страхе обернулся.

За его спиной стояли два совершенно одинаковых человека – рослые, толстые, здоровенные, до самых глаз заросшие густыми черными бородами, с длинными, чуть не до колен, волосатыми руками. Просто два орангутанга.

Сергей вжался в стул, вцепился в него, зубы его застучали от страха.

Орангутанги не обратили на это никакого внимания, они выдернули Сергея из стула, как спелую морковку из грядки, и легко поволокли к выходу из кабинета.

И тут благодетельная природа смилостивилась над Сергеем – он просто потерял сознание.

Когда Сергей пришел в себя, он какое-то время не мог вспомнить, что с ним произошло, и еще дольше не мог понять, где он находится. Да он не мог толком вспомнить даже, кто он такой.

Он сидел в кресле посреди какого-то огромного помещения, заставленного ажурными металлическими стеллажами, на которых стояли бесчисленные горшки с растениями.

Помещение было ярко освещено – сверху были застекленные рамы потолка, кроме того, имелись еще многочисленные лампы дневного света. Сергей понял, что находится в оранжерее.

Несмотря на яркое освещение, растения в этой оранжерее по большей части были какие-то невзрачные, блеклые и непривлекательные. Хотя некоторые из них цвели, но и цветы эти были чахлые и бледные, как дети подземелья.

Придя в себя, Сергей попытался встать, и только тогда понял, что он привязан к креслу за руки и за ноги и не может не только встать, но даже пошевелиться.

И тут он услышал негромкий скрип колес.

Скрип этот становился громче и отчетливее, он определенно приближался, причем приближался сзади, из той части оранжереи, которую Сергей не мог видеть. Теперь Сергей расслышал, что кроме скрипа колес к нему приближаются шаги. Но шаги слишком мягкие и пружинистые для человека.

Наконец звук приблизился, и сбоку от Сергея появилось хромированное инвалидное кресло на колесах, в котором сидел маленький, тщедушный человек неопределенного возраста, с бледным болезненным лицом и удивительно тонкими руками и ногами. Только глаза у него были яркими и выразительными. Большие, коричневые, как старый янтарь, казалось, они жили на бледном лице этого человека своей отдельной, самостоятельной жизнью.