До свадьбы заживет

– Но мне нечего надеть, кроме платья горничной, – капризно протянула Лола.

Вместо ответа Маркиз повернул ее голову. В углу спальни стояли чемоданы.

– Они собрали все наше барахло и принесли сюда.

– Эти козлы рылись в моих вещах! – вскипела Лола, но спустила ноги с кровати.

Когда она вернулась из ванной, Маркиз завтракал. Он с аппетитом поглощал яйца с беконом, потом намазал пшеничный тост толстым слоем масла, сверху выдавил черничный джем и вылил в кофе солидную порцию сливок.

Лола поморщилась, глядя на жирный бекон.

– Так много ешь, а с виду не скажешь! И потом, это же сплошной холестерин!

– Я трачу много нервной энергии, – с набитым ртом ответил Леня, – и потом, должен же человек съесть свой последний европейский завтрак!

– Думаешь, в России не завтракают? – усмехнулась Лола.

– Знаю я, как в России завтракают – пива на опохмелку выпьют, вот и весь завтрак!

Лола маленькими глотками пила апельсиновый сок и думала о чем-то весьма напряженно.

– Тебя ничего не настораживает в этой истории?

– Все, – ответил Леня, – меня настораживает все, но об этом мы поговорим в более спокойной обстановке.

Она поняла: Маркиз все же боится подслушивающих устройств, и ей, Лоле, надо поменьше болтать и побольше слушать.

– Какие у нас планы? – тихонько спросила она.

– Думаю, что все решат за нас, – ответил Маркиз и допил кофе.

Через пять минут в номер вошел герр Вольф. Остатки завтрака унесли, Маркиз сидел в кресле и читал утреннюю газету.

– Там пока нет ничего про убийство Гельмута Ланга, – многозначительно произнес герр Вольф, – все дальнейшее зависит от вас.

– Итак, я хотел бы уточнить некоторые немаловажные детали. Моника Тизенхаузен, или как там ее по-русски, погибла…

– Двадцать девятого июня этого года, кремировали ее через неделю, пятого июля.

Маркиз снова положил перед собой снимок.

– Девушка держит июльский номер «Плейбоя», таким образом, она никак не могла быть сфотографирована раньше начала июля… когда он там в России выходит?

– Не раньше десятого числа, – авторитетно ответила появившаяся из спальни Лола.

На ней был лиловый длинный халат, расшитый золотыми драконами, волосы заколоты высоким гребнем со стразами. Она нарочно встала у окна, так что стразы в свете утреннего солнца ярко искрились. Герр Вольф взглянул на девушку и слегка поморщился: стразы слепили ему глаза. Лола подмигнула Маркизу и села в кресло.

– Далее, герр Тизенхаузен получает по почте вот эту фотографию.