Дикая жара

Вину свою, конечно, отрицает, но все до того ясно, что не о чем разговаривать…

– Это хорошо, когда ясно… – проговорил Мехреньгин и повернулся к задержанному: – Гражданин Кротов, вы, значит, вину свою не признаете?

Кротов, услышав его голос, вздрогнул и широко открыл глаза, как будто внезапно проснулся:

– А? Что? Я его не убивал…

– А что же тогда произошло?

– Я приехал сюда… вошел в коттедж – и вдруг со мной что-то случилось, я потерял сознание, потом пришел в себя – Олег лежит, я рядом с ним, и у меня в руке пистолет… и тут как раз вот они появились, – он кивнул на милиционеров.

– Нет, ну это надо! – Остроумов закатил глаза. – Потерял сознание, очнулся – гипс! Кротов, вы бы хоть придумали что-нибудь более правдоподобное! Вы за кого нас принимаете? Мы что, по-вашему, олухи доверчивые?

Женщина, сидевшая в плетеном кресле, вдруг подняла опустошенное заплаканное лицо, взглянула на Кротова растерянным, непонимающим взглядом и простонала:

– Зачем? За что ты его? За что ты Олега?.

.

Кротов повернулся к ней, хотел что-то сказать, но тут снова взвыла дисковая пила, и он только махнул рукой и снова отвернулся.

– Вот видите, Кротов, – капитан Остроумов посерьезнел. – Не мы одни недоумеваем… лучше бы вы сознались, сняли грех с души… Ладно, дело ясное, можно оформлять протокол.

– Это хорошо, когда все ясно… – повторил Мехреньгин. – А покажите-ка мне место преступления… протокол – это недолго, с протоколом мы всегда успеем!

Остроумов поморщился, но ничего не сказал и провел Мехреньгина с Топтуновым в коттедж.

По дороге Жека внимательно поглядел напарнику в глаза, но Мехреньгин послал ему в ответ взгляд совершенно непроницаемый, так что Жека отвернулся ни с чем.

Внутри оказалось еще жарче, чем снаружи. Солнце шпарило сквозь стеклянную стену, выходившую в сад с другой стороны дома, и казалось, сам воздух плавится от жары. На полу, в нескольких шагах от входа, лежал, широко раскинув руки и уставившись в потолок пустыми мертвыми глазами, мужчина лет сорока в летних льняных брюках и светлой футболке.

На груди его расплылось небольшое темное пятно, под головой на светлых плитках пола растеклась лужица крови. Возле мертвеца возился судмедэксперт Трубников. Как он успел к трупу раньше их – совершенно непонятно, как и то, где успел простудиться в такую жару.

– Ну что, ребята? – проговорил Трубников гнусавым простуженным голосом.