Демон никогда не спит

Их гоняла поселковая милиция, иной раз кто-то из «следопытов» подрывался на мине или на гранате, но, несмотря на это, мрачные озабоченные мужики и молодые парни поодиночке или маленькими компаниями тянулись в эти леса.

Земля эта была густо нашпигована ржавым железом, оставшимся с Великой Отечественной войны. Прежде, лет двадцать назад, здесь чего только не находили – пулеметы и минометы, ржавые штыки и кортики, боеприпасы, каски, личные вещи… Сейчас, конечно, интересные находки попадались реже, но кое-что все же случалось находить.

– Небось банка из-под пива или еще какая-нибудь ерунда… – проговорил Степан, осторожно орудуя лопаткой.

Но по вспыхнувшему в груди жару, по легкой дрожи рук он понимал уже, что не жестянка из-под пива и не ржавая деталь от чьей-то разбитой «шестерки» попала под его лопату. Это было что-то подлинное, что-то стоящее.

Потихоньку, стараясь не повредить находку, он разгребал землю. Выполз на свет потревоженный дождевой червяк, возмущенно изогнулся и снова ушел в почву.

Степан действовал осторожно, внимательно, как хирург, – ведь здесь вполне могла оказаться целая граната или неразорвавшийся снаряд, а тогда неверное движение может стоить ему жизни или увечья…

Он копнул еще раз, другой, и из-под осыпавшейся земли показался краешек широкого лезвия.

– Кажется, кортик! – проговорил у него за спиной Мишка.

Оказывается, он уже давно перестал копать и теперь следил за тем, как Степан освобождает от земли свою находку.

– Точно, кортик! – повторил он, отряхивая колени от налипшей земли и желтых сосновых игл.

 – Штандартен нам за него сотку баксов отвалит, как пить дать!

– Ничего не кортик! – отозвался Степан с удивившим его самого раздражением. – Кортик длиннее и у?же…

– Тогда штык-нож? – усомнился приятель. – За него меньше дадут… да нет, не похоже!

Степан и сам уже видел, что его находка не похожа ни на офицерский кортик, ни на простецкий солдатский штык. Появившееся из-под земли лезвие было очень красивой формы – широкое, плавно сужающееся к острию, с узкой прожилкой посередине, оно напоминало древесный лист.

И еще – оно удивительно хорошо сохранилось, его почти не коснулась ржавчина…

Степан еще раз отбросил землю, и перед ним предстала ладная изящная рукоять, покрытая тонкими узорами. В середине отчетливо просматривалась свастика, а от нее разбегались странные значки, каких ему прежде не встречалось.

– Немецкий! – уважительно произнес Мишка и потянулся к ножу.