Дар царицы Савской

 – Ведь это ты… вы все время даете понять, что вы – ближайший родственник и главный наследник! Вот и действуйте наконец!

– Мне нужно в туалет! – пробасила Вера Ивановна. – Я не намерена больше ждать!

Она поднялась и решительно направилась к двери, за которой была спальня Анны Ильиничны.

– Мама, куда ты! – Василиса вскочила и бросилась за матерью, но упустила момент.

– Я знаю, куда! Я, слава богу, еще не в маразме! – провозгласила та и открыла дверь.

Сделав шаг вперед, она, однако, остановилась и проговорила, ни к кому не обращаясь:

– Безобразие! В доме бардак! Какие-то старые женщины на полу валяются!

– Мама, что ты говоришь… – пролепетала Василиса, догоняя мать… и вдруг завизжала дурным голосом.

– Что такое? – Григорий вскочил, чувствуя неладное, и бросился к двери.

Вера Ивановна с дочерью перегородили дверной проем, и из-за них ничего не было видно. Григорий вытянул шею, пытаясь заглянуть в спальню, потом, оставив правила хорошего тона, растолкал женщин, пролез между ними и шагнул вперед…

И застыл на месте.

Анна Ильинична лежала на полу перед дверью, широко раскинув руки. Подол халата некрасиво задрался. Она не подавала никаких признаков жизни, хотя глаза ее были широко открыты, а выражение лица… это было самое удивительное и страшное.

На лице Анны Ильиничны застыло насмешливое и ехидное выражение, как будто перед самой смертью старая дама над кем-то смеялась.

Григорий бросился к тетке, опустился перед ней на колени, попытался сделать ей искусственное дыхание, но никак не мог вспомнить, как это делается.

Наконец за спиной у него раздался скрипучий, высокомерный голос Романа Андреевича:

– Оставьте, молодой человек! Вы разве не видите – ваша тетушка мертва!

И только тогда Григорий признал непреложную очевидность этого факта.

Тут же в голове у него промелькнуло несколько неуместных, несвоевременных мыслей.

Во-первых – что тетка умудрилась-таки всех разыграть.

Во-вторых – что это, может быть, и к лучшему – ему не придется долгие годы ждать, когда она умрет и он станет наконец богатым человеком.

И в-третьих – что теперь ему придется заниматься ее похоронами, а это наверняка очень хлопотное дело.

Роман Андреевич тоже наклонился над мертвой женщиной, но не для того, чтобы попытаться вернуть ее к жизни, а для того, чтобы поправить неприлично задравшийся подол ее халата.

Смерть должна быть благопристойной.