Дама с жвачкой

Они вошли в сумрачный Казанский собор. Там было пусто.

– Итак, излагайте ваше дело.

Виктор Петрович рассказал вкратце свою историю.

– Мне желателен подробный отчет о том, кто она такая, кто ее убил и за что. И как можно скорее.

– Вы настаиваете на подробном отчете?

– Категорически!

– Это будет стоить дороже, – усмехнулся человек, называющий себя Анатолием Ивановичем.

– Это неважно, – твердо ответил Вересов. – Через сколько времени я получу информацию?

– Обычно три-пять дней, но в вашем случае мне потребуется неделя.

А теперь ответьте мне на некоторые вопросы.

По окончании беседы сыщик бросил: «Я вам позвоню!» – и исчез. Виктор Петрович задумчиво побрел к выходу, разрывая на ходу какую-то бумажку. Свежий воздух взбодрил его, и он с изумлением обнаружил, что только что разорвал и выбросил в урну тот самый клочок бумаги с телефоном, по которому он связывался с Анатолием Ивановичем. Посмотрев на часы, он с неменьшим изумлением обнаружил, что беседа их продолжалась без малого два часа.

Странно, а ему показалось, что говорили они минут пятнадцать. О чем же они беседовали два часа? Виктор Петрович прислушался к себе и с тревогой ощутил, что ничегошеньки не помнит.

Надежда вернулась домой от Веры не поздно, поздно вечером она теперь вообще старалась из дома не выходить. Она вошла в квартиру с твердым намерением найти телефон Софы, но сначала надо было убрать за Бейсиком, потом он срочно потребовал есть, потом надо было нарезать овощи для винегрета и поджарить кабачки – с августа по ноябрь Надежда с мужем питались почти исключительно овощами, причем Сан Саныч это делал из соображений здоровья, а Надежда – из экономии, ведь все свое, с огорода на маминой даче.

Естественно, для кота покупались рыба и консервированный корм, муж ни за что бы не допустил, чтобы животное голодало, хотя нахальное животное весило девять с половиной килограммов и курс недельного голодания, по мнению Надежды, ему бы не помешал.

Пока она возилась с овощами, пришел муж, они долго ужинали на кухне, рассказывая друг другу, как прошел у них день, причем Надежда внимательно следила за собой, чтобы не проговориться ни о Вере, ни о Любе, ни вообще о той свистопляске, что творится вокруг них.

Весь следующий день на работе Надежда пыталась припомнить, может ли у нее быть телефон Софы. Когда они уходили из роддома, все четверо в один день, – она, Люба, Вера и Софа, у Эли никто телефона не попросил, никому это и в голову не пришло.