Цацки из склепа

Некоторая доля правды в его словах, несомненно, была, поскольку Перришон, как назвали попугая, имел совершенно отвратительный характер. Он плевал на пол шелуху от семечек, больно клевался и выражался неприличными словами. Никаких Лолиных увещеваний он не признавал. Еще он повадился гадить на Ленины безумно дорогие пиджаки, чем порадовал Лолу, поскольку Маркиз научился-таки убирать одежду в шкаф. Но Леня в сердцах пообещал свернуть мерзкой птице шею, и попугай испугался, поскольку Маркиз хоть и был мягок в общении и неконфликтен, но слово свое всегда держал.

Однако характер не изменишь, и Перришон время от времени подговаривал зверей совершить какую-нибудь каверзу. В общем, компаньоны и их питомцы отнюдь не скучали.

К своим операциям Леня, кроме Лолы, привлекал мало людей. Но вот для консультаций была у него записная книжка, где список имен внушал уважение. Были там самые разные люди – продавцы антикварных магазинов, научные работники, коллеги по цирку, и среди них почетное место занимал ювелир Иван Францевич Миллер.

С Иваном Францевичем Леня был знаком давно, знакомство это перешло к нему по наследству от его учителя Аскольда, а стало быть, было для Маркиза особенно ценно.

Иван Францевич был из русских немцев, когда-то давно еще мальчиком в ссылке в далеком Казахстане его взял к себе после смерти матери старый ювелир, который работал еще при дворе. Он научил смышленого мальчика всему, что знал сам.

Кроме того что Миллер был ювелиром от Бога, он еще знал все о драгоценных камнях, об их истории.

И вот две недели назад Миллер позвонил ему сам. Сказал, что ему необходимо с Леней поговорить по важному делу, и пригласил к себе. По причине преклонного возраста Иван Францевич редко выходил из дома. Он присовокупил, что дело срочное, и заинтригованный Маркиз отправился на встречу.

Леня остановился перед дверью квартиры. Это была обыкновенная дверь в обыкновенном подъезде, довольно обшарпанная, явно нуждающаяся в свежей покраске.

Впрочем, Леня не был посторонним.

Он нажал на кнопку звонка и приготовился к ожиданию – однако почти сразу услышал шумное дыхание и хриплый голос, который недовольно проговорил:

– Кого еще нелегкая принесла?

– Парфеныч, это я, Леонид!

В ответ на его слова раздалось лязганье замков, и дверь медленно, тяжело отворилась.