Бриллиантовая уха

 – Ты вот честно скажи, кто ты при прежней власти был?

– Я? – Любитель воблы огляделся по сторонам, как будто хотел уточнить, к кому еще мог обращаться собеседник. – Я был эн… ин…женер!

– А я был трудящийся человек! – гордо выпалил второй. – Значит, ты против меня тьфу, ноль целых и ноль десятых! И в футболе ты ничего не можешь понимать. А я был трудящийся человек и, след… следственно, гегемон и основа всему!

– А ин… инженер, значит, по-твоему, получается бездельник? – обиделся первый.

– Значит, так получается!

– Какой ты трудящийся, – вступил в разговор третий, которого выпученные глаза и огромный рот делали удивительно похожим на старую умную жабу.

 – Ты, Анкидин, сколько я тебя помню, бутылки пустые принимал!

– А это что же, не работа? – набычился пролетарий. – Ты вот поворочай с мое ящики. Стеклотара, она знаешь, какая тяжелая.

– Да чего ты, Анкидин, выступаешь, – миролюбиво проговорил бывший инженер. – Все одно мы с тобой теперь солидарные, и счастья нам нет, а все наши беды – исключительно от баб.

Вот взять, к примеру, моя сегодня ни за что не хотела дать на поправление здоровья…

– Что-то вы, мужики, скучные, – вступил в разговор высокий мужчина с длинными волосами. – Что-то вы нерадостные.

– А чему нам радоваться? – повернулся к нему бывший инженер и ударил своей воблой о край стола. – Вобле, что ли, этой?

– А хоть бы и вобле, – усмехнулся длинноволосый. – Вобла, она под пиво очень даже ничего.

– Так то под пиво, – вздохнул инженер. – А где ж оно, то пиво? – И он выразительно взглянул на свою пустую кружку.

 – Кончилось пиво, ушло, можно сказать, безвозвратно.

– Чего ты с ним разговариваешь, – прохрипел Анкидин, мрачно уставившись на незнакомца. – Не видишь, он тебя, это… при… пра… провоцирует! Только у нас с такими пра… про… привакаторами разговор короткий. В рыло не желаете?

– Ты чего быкуешь? – Длинноволосый смерил Анкидина скучным взглядом. – Я, может, угостить вас хотел.

– Угостить – это другое дело, – смилостивился Анкидин.

 – Угостить – это можно, это даже с нашим удовольствием. Только вот скажи: ты по жизни трудящийся человек или так?

– Трудящийся, трудящийся, – успокоил его длинноволосый и сделал знак бармену, перебираясь за стол к новым знакомым. Через минуту на этом столе появился графин с водкой и тарелка с безвременно зачерствевшими бутербродами.

– Вы вот тут, мужики, насчет баб говорили, – начал длинноволосый, когда все приняли по стакану и заметно повеселели.