Босс, наркоз и любопытный нос

Она буркнула, не поднимая головы:

– Слушайте, шли бы вы мимо! Вон вокруг столиков пустых сколько угодно!

– Гм… – неуверенно произнес голос, – извините меня… но… мы ведь встречались раньше…

Ну, конечно, это такой способ знакомства. Старый как мир!

– Ага, встречались, – прошипела Надежда, – на Лазурном Берегу или в Куршавеле вместе катались. Только я вас не помню.

Он фыркнул и без разрешения сел за столик.

– Слушайте, что вы себе позволяете? – возмутилась Надежда.

– Надя, ты меня не узнаешь? – спросил мужчина знакомым голосом.

И тогда она наконец соизволила на него посмотреть. Ничего себе мужчина – одет вроде бы прилично, летние брюки, поло с крокодильчиком на кармашке, подстрижен аккуратно, выбрит чисто. Одна беда: Надежда его впервые видит.

– Простите, – твердо сказала она, – вы ошиблись.

– Ничего я не ошибся, ты… вы – Надежда… – Он назвал ее девичью фамилию, которую Надежда Николаевна не слышала так давно, что уже начала забывать.

– Ну… когда-то я была ею… – согласилась она, – но…

– Я Шубин, Владимир Шубин, мы учились с тобой в ЛЭТИ.

– Шубин? – недоверчиво прищурилась Надежда. – Помню Шубина…

У нее была очень хорошая память на лица. И на имена-фамилии тоже. Так что сейчас перед глазами встал худенький темноволосый мальчик, волосы прямые на косой пробор, глаза чуть узковатые, как бы прищуренные… Откуда-то он был с юга… Но жил не в общежитии, а у родственников, что ли… Он проучился у них в группе всего год, а потом не сдал сессию, и его отчислили. Как-то это все прошло незаметно, не успела группа с ним подружиться.

Надежда еще раз внимательно поглядела на своего визави. Так, глаза вроде бы похожи. Волосы теперь седоватые, и стало их ощутимо меньше. И голос, голос тот же – модуляция, слова растягивает на конце. Но все-таки как же он изменился…

– Слушай, я бы тебя ни за что не узнала, – честно сказала Надежда, – столько лет прошло.

– Вот те нате, конь в Сенате, – сказал он, и тут Надежда вспомнила.

Ну, конечно, это он, Володька Шубин, это его такая странная присказка.

Тогда, на первом курсе, они очень удивлялись – при чем тут конь-то? И Надежда не поленилась и выяснила в библиотеке, что римский император Калигула ввел в Сенат своего коня, как полноправного члена этого высшего органа власти. Коня звали Инцитат, он стал римским сенатором и выгодно отличался от остальных сенаторов тем, что никогда не брал взяток и не давал глупых советов.

– Ну, точно, это ты, Шубин!

Он улыбнулся грустно.