Белые ночи с Херувимом

– Шевели ластами! – крикнула я девице и рванула прочь.

Мы пролетели между домами, мимо скверика и очухались на улице. Девица исправно пыхтела сзади.

– Оно… оно за нами бежит, – сказала она, когда я остановилась перевести дух.

– Нормально все, это Бонни! – отмахнулась я. – Не бойся! Тебе куда?

– Не знаю… – Она виновато потупилась. – Я только приехала…

– Зачем пошла с этим уродом? – возмутилась я. – Ведь видно, что жулик и потаскун!

– Он сказал, что уборщица нужна, а я работу ищу… Убирать могу, мыть, чистить… – Голос ее дрогнул.

– Тебе лет сколько?

– Восемнадцать…

Так я и думала. А с виду не скажешь – вон какая орясина вымахала!

– Ладно, пойдем. Вещи у тебя где?

– На вокзале, в камере хранения, – девица шмыгнула носом. – А куда мы пойдем?

Пошли мы на Третью линию, там в кафе работает моя приятельница Мила. Мне нужно было поддержать силы, а заодно, может, она что посоветует насчет девицы. Не бросать же дуреху на улице. Бонни бежал следом и заглядывал мне в глаза с виноватым видом.

Девицу звали Люся, она Бонни не боялась и пыталась даже с ним разговаривать, пока я эти попытки решительно не пресекла.

Милка при своей работе повидала всякого, поэтому совершенно не удивилась нашему появлению. Народу в кафе по утреннему времени почти не было, так что мы заняли столик рядом со стойкой, чтобы поговорить.

– Тебя как звать-то? – спросила Милка девицу, наблюдая, как та уминает третью булочку с маком.

– Люся… – прочавкала та.

– О, тезки! – обрадовалась Милка. – Я ведь тоже Людмила.

– Не, я Люсьена по паспорту, – застенчиво призналась Люська.

Мы с Милкой переглянулись – так примерно и думали. Отвечая на наводящие вопросы, Люсьена рассказала, что жила в маленьком поселке примерно километрах в трехстах от города, что у них там глушь и работы нету. Мать умерла, когда ей было тринадцать лет, отец женился на другой. Мачеха вначале к Люське цеплялась, а потом перестала, потому что свалила на нее всю работу по дому и огороду.

Все бы ничего, она даже десять классов окончила и устроилась уборщицей в магазин. Платили, правда, мало, но хозяйство большое, все свое, не купленное – и картошка, и огурцы, и ягоды, и еще поросенка держали и кур. И тут к мачехе приехал младший брат погостить. Живет и живет, ничего не делает, ест-пьет, грязь за собой не убирает.