Белая ворона

– Бонни, на выход!

И что вы думаете? Этот паршивец и не думал выходить! Он осторожно высунул свою огромную голову в прихожую и опасливо смотрел, как теща схватила дядю Васю за ворот рубашки и начала трясти, приговаривая:

– Ты у меня узнаешь, козел, как девок водить! Ты меня еще вспомнишь!

Воротник рубашки врезался в его шею, и лицо дяди Васи из серого превратилось в багровое, щеки распухли, и глаза готовы были выкатиться из орбит.

– Бонни, взять ее! – заорала я не своим голосом, потому что поняла, что еще совсем немного – и мой шеф окочурится прямо тут, в собственной прихожей.

Вы не поверите, но Бонни удалось повалить эту гору только с третьего раза. И то только потому, что, как говорил слон в замечательном мультфильме, наше оружие – внезапность.

Когда теща осознала себя лежащей на полу, а на груди у нее стояли огромные лапы и прямо в лицо смотрела жуткая оскаленная морда размером с приличный чемодан, да еще и слюна капала с клыков, то она взвыла диким голосом:

– Ох! Умираю! – и закрыла глаза.

– Ты чего, Василиса? – Дядя Вася рванул ворот рубашки, так что отлетели пуговицы, мигом продышался и уставился на тещу. – Еще помрет она, неприятностей не оберешься!

Но я-то находилась ближе и видела, что теща чуть приоткрыла левый хитрый глаз. Стало быть, придуривается. Ну ладно, мы тоже не лыком шиты. Это она нас врасплох застала, а так мы очень даже ничего, можем за себя постоять.

– Василий! – строго сказала я, а сама тихонько ткнула своего шефа в бок.

– А куда ее девать? – Дядя Вася понял мой намек. – Опять, что ли, в саду закапывать, как прошлый раз? Так это мы целую ночь провозимся, вон она какая здоровая!

– Ну, зачем закапывать? Мы ее пока в ванну отнесем, там расчленим и будем понемногу Бонни скармливать. Мясо-то на рынке как подорожало, не подступишься, а собака без мяса никак не может.

– Бонечка, эк тебе подфартило-то! – весело закричал дядя Вася.

– Пилу не забудь, кости пилить!

– Непременно! – И дядя Вася ушел, напевая куплеты тореадора, видно, представив, как он лупит тещу по голове кувалдой. Небось все тридцать лет об этом мечтал…

– Опять все кровищей измажет… – тяжело вздохнула я.