Белая ворона

Отсюда, с середины мостика, он смог разглядеть в узком просвете между кустами крошечную полянку, на которой стоял объект его наблюдения.

Василий Макарович вгляделся в просвет, чтобы рассмотреть пассию Сырникова, но не увидел никого, кроме большой серой вороны, которая приближалась к Валентину Ивановичу, наклонив голову набок и сверкая круглым выпуклым глазом.

– Клара, Кларочка! – ласково ворковал Сырников, двигаясь навстречу вороне.

Он наклонился, протянул руку.

Приглядевшись, Василий Макарович с удивлением увидел в руке объекта кусок сыра. Приличный кусок, граммов двести. По внешнему виду скорее всего маасдам.

– Вороне где-то Бог послал кусочек сыру… – пробормотал сыщик памятные с детства строки.

Ему внезапно вспомнился урок литературы, на котором его вызвали к доске, чтобы прочесть на память эту басню. Басню Вася не выучил и теперь шел к доске, как приговоренный к казни идет на эшафот. Казалось, ничто уже не может спасти его от заслуженной двойки…

И вот, когда он проходил мимо первой парты, отличница Таня Букина незаметно вложила в его руку шпаргалку.

Сыграло это роль или нет, но лет десять спустя он женился на Татьяне.

И прожил с ней много счастливых лет…

– Опять отвлекся! – пробормотал Василий Макарович и поднял фотоаппарат.

Впрочем, что он будет снимать?

Как Сырников кормит ворону?

Вряд ли эти фотографии удовлетворят заказчицу…

Тут совсем рядом с ним раздался громкий, хриплый, возмущенный крик – и на Василия Макаровича спикировало что-то большое и страшное.

Кое-как приподнявшись, он увидел, что в воздухе над ним кружат две большие вороны. Хрипло каркая, они по очереди пикировали на незадачливого детектива.

Ко всему прочему в самый неподходящий момент расстегнулся ремешок, и замечательные часы, подаренные ему начальником отделения, упали в ручей.

– Кыш, гадкие птицы! – крикнул Василий Макарович, одной рукой отбиваясь от ворон, а второй пытаясь достать из воды часы.

Ему это уже почти удалось, когда одна из ворон спикировала на него и прямо в полете выхватила подарок начальника.

– Чтоб тебя! – в сердцах воскликнул Василий Макарович.