Проклятие невесты. Призрак из прошлого

Увы, ни та, ни эта

Мириться не желали; сплетни света

Трубили о разладе и вражде.

Джесс изменилась, в скорби и беде

Ожесточилось сердце от обиды —

Отец её не слушал. Он не видел,

Свою жену такой, как вторит дочь!

Раскрыть обман никто не мог помочь!

Назло отцу и мачехе она

Ничтожеством была увлечена:

Барт Локсли – граф, сомнительный делец,

Известный трус, мошенник и хитрец!

Не избежав злословий и насмешек,

Ушли друзья, но цел ещё орешек:

Не по зубам был Джесс такой пустяк —

Расстроить без того непрочный брак!

Барон лишь позже осознал потерю,

Ведь он любил мать Джесси, и, не веря

В то, что он стал безумно одинок,

Поддался чарам Кэрен.

Был извлечён, жена свой нрав раскрыла,

Она ведь только роскошь и любила,

И вмешивалась всюду и всегда.

И Джером Паркер чаще пропадать

Стал где угодно, только бы не дома:

Играл на деньги, ездил по знакомым,

Увлёкся чтеньем, дабы не скучать

В своих разъездах. Только замечать

Вдруг стали за бароном все и всюду,

Что стал он странным: вроде бы откуда

Влеченье к книгам? – он их не терпел!

Теперь же он не мог и не хотел

В беседе поддержать иную тему…

А Джесс не разглядела в том проблемы;

Из мести ли, иль вправду, наконец,

Она не замечала, что отец,

Не пропускавший ни одной пирушки,

Предпочитавший общество подружки

Супруги новой болтовне пустой,

Стал одержимым призрачной мечтой.

Она не знала как, в какой момент,

И где был взят тот странный документ.

Семье тот факт был очень любопытен,

Но Джером Паркер был несносно скрытен —

Отец нигде не оставлял тетрадь:

Вносил в покои, собираясь спать,

Носил в камзоле, в личный саквояж

С вещами брал в очередной вояж.

Барон с тех самых пор прослыл невежей:

Забыл подруг и модные одежды,

Приятелей за карточным столом;

Балы, увы, оставили их дом,

И Джесс, с немой досадой и терпеньем,

Ждала в своих покоях приглашенья

От тех, кто раньше рад был, коль попал

К ней, Джессике, на лучший в свете бал!

А мистер Паркер часто и надолго,

Без кучера, один, в простой двуколке

Куда-то уезжал с пустой сумой,

А, возвращаясь, привозил домой

Десятки книг, замотанных в тряпьё, —

Истлевшее от времени старьё.

Спешил в читальне собственной закрыться,

И, бережно, страницу за страницей,

Днем или ночью в свете ночников,

Исследовал при помощи очков.