Бассейн в гареме

Он выпил залпом полстакана коньяку и с горечью уставился на обшарпанную стену фотоателье.

Как он живет? Ему неожиданно стало жалко себя, жалко до слез. Собственная жизнь показалась ему такой же жалкой и обшарпанной, как эта стенка в неровных потеках масляной краски. Да, он работал в Эрмитаже, тысячи искусствоведов во всем мире мечтают о такой работе… Да, он сумел защитить кандидатскую диссертацию на тему портретной живописи Робера Лефевра… Но при всем том он перебивался на нищенскую зарплату в семьдесят долларов, которую просто неприлично было бы назвать какому-нибудь зарубежному коллеге… Он ни разу не был в Италии – а как можно изучать искусство, не побывав в этой его колыбели, не пожив несколько месяцев во Флоренции, не изучив как свои пять пальцев каждый зал Уфицци и академии, каждое здание на пьяцца Синьории и Калимала… Не как турист промчаться галопом по сказочным городам Ломбардии и Тосканы, а жить там, ходить не торопясь по их булыжным мостовым, встречать рассвет на берегу Тибра и Арно, пить кофе на площади Святого Марка и кьянти в уличном кафе напротив Церкви-на-Арене… Да что там, изучая французскую живопись, он даже не был в Лувре!

– Что пригорюнился, генацвале? – Шота хлопнул Гошу по плечу и подлил в его стакан коньяку.

«Да, – подумал Гоша, – все пройдет. Жизнь вообще коротка, и одним достаются в ней цветы, а другим только шипы».

Он вспомнил кривоногого Мусу с холодными трезвыми глазами и подумал, что тот на одну пьянку может выбросить столько денег, сколько Гоша зарабатывает за год… А может быть, и больше.

«Ничего, – подумал он, – я заставлю вас заплатить».

Он понимал, что играет с огнем, что с такими людьми, как Муса, не шутят, но отступать уже не мог. Не мог и не хотел.

Гоше пришлось оставить машину во дворе возле фотоателье и добираться до дома на частнике. Когда он, слегка покачиваясь и вполголоса напевая старинную аджарскую песню, поднялся к двери своей квартиры, его кольнуло нехорошее предчувствие.

Когда он открыл дверь, о предчувствиях можно было не говорить: не так было абсолютно все. Трудно было бы сказать, что было так.

Квартира была перевернута вверх дном. Все книги из книжных шкафов были выброшены на пол, а сами шкафы выдвинуты на середину комнаты. Одежда из платяного шкафа валялась на ковре вперемежку с черновиками кандидатской диссертации и старыми газетами. Диван вспорот.