Амулет Великого Слона

Однако домой своих многочисленных подружек он раньше не приводил: с одной стороны, не хотел осквернять семейный очаг, с другой – опасался тещи, Инны Егоровны, которая иногда наведывалась с дачи в город с инспекционной поездкой, отрываясь от выращивания огурцов и варки варенья.

Этой же весной теща неожиданно вышла замуж за своего бывшего одноклассника, которого встретила на улице совершенно случайно. У одноклассника оказался дом в Финляндии на берегу озера, где он жил совершенно один после смерти жены.

Так что теща, недолго думая, бросила свои шесть соток вместе с не взошедшими еще огурцами и отбыла в Финляндию на постоянное место жительства. Потому-то Катя и обратилась к Асе с просьбой приглядывать за ее любвеобильным муженьком, что остался он без тещиного присмотра. А как его устережешь, паразита такого.

Как бы там ни было, Ася поняла, что ей снова придется возвращаться домой без провожатых. Оставалась одна надежда: успеть на последнюю маршрутку.

Она вышла в зал, чтобы обслужить последних посетителей, и увидела, что Коля Соловьев по-прежнему сидит за своим столиком перед полупустой чашкой кофе.

– Эй, Ассейна! – окликнул он ее. – Ты не передумала?

– Насчет чего?

– Мое предложение остается в силе. Если хочешь, я тебя могу подвезти.

Ася внимательно взглянула на него.

Вроде бы парень неплохой, не наглый, как многие другие менты. Не пытался щупать ее, не смотрел сальными глазами.

Опять же, до чего не хочется тащиться ночью по пустому городу…

Она вспомнила вчерашнюю ночь, густой туман, заполонивший город, приближающиеся шаги за спиной.

– Ладно, если тебе действительно по пути. Ты можешь подождать еще несколько минут?

– Без проблем!

– Погоди, Аська! Вот обследуем мы с тобой последний бак и пойдем домой обедать. – Бомж Панфилыч по обыкновению многих одиноких людей разговаривал со своей собакой, большой пегой дворнягой по имени Аська. И собака вполне его понимала.

Она уселась возле мусорного контейнера и принялась старательно выкусывать блох.

Панфилыч перегнулся через край контейнера и принялся ворошить его содержимое специальной палкой с крючком на конце. Он был не брезглив, при его образе жизни чистоплюйство – непозволительная и даже недопустимая роскошь, однако рыться в мусоре голыми руками небезопасно, однажды он порезал руку осколком зеркала и едва не заработал заражение крови.