Алмазное ассорти

 – Шесть рук у Шивы! Это бог такой – Шива! И еще там есть – Брахма, Вишну, Кришна… А Будда – человек! Вполне настоящий, исторический, только жил давно! Ну можно ли быть таким невежественным!

– Сама больно умная, – обиделся Леня, – кто вечно путает доктора Дулиттла с доктором Лектором, Заир с Каиром и Гонконг с Кинг-Конгом? И потом, что-то я не возьму в толк – как Будда поможет вам с Маргаритой омолодиться, если он давно умер?

– Не кощунствуй! – сурово заметила Лола.

Их перепалку прервал звонок в дверь – это соседка, проводив на работу своего Вову, принесла таинственную бофенаку.

Лола появилась на кухне, прижимая к груди пакет. Из пакета осторожно была извлечена пластмассовая круглая емкость с яркой этикеткой.

– Лолка, – сказал Маркиз, обозрев этикетку, – это же порошок для чистки посуды! Вон кастрюля нарисована!

– Это не кастрюля, а священный сосуд! – холодно ответила Лола, отбирая емкость.

– Нет, погоди! – заволновался Маркиз. – Дай прочитать! Ага, можно на лицо наносить, тогда исчезнут прыщи и морщины.

– Там мелким шрифтом… – Лола пыталась отобрать емкость.

– Угу, усиливает обмен веществ, изгоняет шлаки… обычное дело… Вот, некоторые пьют…

– Тут на листочке… – Лола потрясла клочком бумажки, где почерком Маргариты Степановны было написано: «Растворить в стакане теплого молока чайную ложку порошка… пить на ночь…»

– Лолка, ты же не пьешь молока! – радостно завопил Леня.

– Тебе не понять, – Лола наконец завладела банкой, – это аюрведа. Если человек не знает, кто такой Будда, бессмысленно объяснять ему принципы аюрведы.

– В моем доме, – всерьез рассердился Маркиз, – попрошу не выражаться! Здесь маленькие звери, им нельзя такое слушать! Не смей пить эту гадость! Еще вырастут шесть рук, как у Шивы! Или станешь похожей на богиню Кали, а она очень злая и страшная! Знаешь, что этим индийкам здорово, то русским бабам – смерть!

– Жуткий тип! – закричала Лола.

Атмосфера на кухне сгустилась, как перед грозой, и в воздухе, казалось, начали потрескивать электрические разряды. Аскольд, которому хотелось тишины и покоя, поднялся и неторопливо, с достоинством покинул кухню.